Любовные утехи русских цариц

Она, обнаружив уже в раннем возрасте его неестественные наклонности, ограничивала их весьма оригинальным способом: позволяла ему эти увлечения только с людьми низших сословий. С аристократами — ни в коем случае. Как только заметит многозначительные и томные взгляды своего сына, обращенные на смазливого вельможу, того сразу — долой из дворца. Вот со слугой Луинесом, бедным итальянцем, пожалуйста, сколько душе угодно; Мария Медичи хоть и строжайшая матушка и на руку скорая и часто по щекам короля бивавшая, на сексуальные занятия слуги смотрела весьма снисходительно, видимо, считая это его служебными обязанностями.

От Франции не отставала Италия.

Великий Стендаль с отвращением рассказывает о гомосексуальном увлечении сына папы Александра VI Пьера Луиджи, вздумавшего изнасиловать самого епископа: «Пьер Луиджи хотел совершить постыднейшие действия, какие совершают с женщинами! А так как епископ, хоть и был весьма слабого сложения, упорно защищался — не от Пьера Луиджи, который, больной французской болезнью, едва мог держаться на ногах, но от его сообщников, крепко его державших, — то они связали его за руки, за ноги и посередине тела, а пока Пьер Луиджи при помощи двух человек насильно срывал с него стихарь и другие одежды и удовлетворял свою бешеную страсть, другие держали у его горла обнаженные кинжалы, постоянно угрожая убить его, если он пошелохнется, и били его то лезвиями, то рукоятками так, что остались следы. Епископ, с которым поступали столь гнусным образом, взывал к Богу и всем святым. Епископ умер не столько от насилия, причиненного его слабому телу, а больше от негодования и несравненной скорби»[8].

Однако забалагурились мы совсем, дорогой читатель, а нас скучающая царица Мария — черкешенка, жена Ивана Грозного ждет."

"Бедная Мария хоть и злой вообще-то царицей была, народом не любима, но все же жалко ее, одинокую, при муже-то живом! И откуда это повелся странный такой обычай, чтобы женщин ни в грош не ставить? Мужчина на первом месте, женщина на последнем. Никакой самостоятельности не имела. Всецело от мужа зависела. «Люби жену вволю, да не давай ей волю» — говорила русская пословица. И никакой воли ей не давали, так и жила безвольная и битая, ибо «муж — всему голова», а у бабы «волос долог, да ум короток» (кстати, полной противоположностью этой пословице может служить пример Екатерины Великой, у которой были очень длинные и густые волосы). Тупая она, русская женщина, несмышленая, несообразительная, и думать ей не полагалось. Жизнь текла, как в пословице «куда иголка, туда и нитка», «ндраву» мужа ни в чем не препятствуя. Исстари говорили: «бабья доля, что рабья воля». И так было не только в России.