Любовное зелье колдуна-болтуна

Разрешите представить вам начальника особой бригады Татьяну Сергееву. Давайте сразу приступим к делу. У нас имеются лишь общие сведения, хочется узнать подробности.

Хозяин дома показал на диван.

— Прошу, присаживайтесь. Думаю, вы поняли, что я Василий Петрович Шаров. Красавица, встретившая вас, моя старшая дочь Анна, она заведует на нашей фабрике отделом вип-клиентов, который занимается производством сервизов, ваз и прочих предметов на заказ.

— Все, что клиенты попросят, — пояснила, улыбнувшись, Аня, — любая тематика, роспись по их желанию, нет ограничения их фантазии. — Затем она предложила: — Чай, кофе?

— Можно капучино? — попросила я.

— Конечно, с огромным удовольствием, — кивнула дочь хозяина. И посмотрела на моего шефа. — А вам?

— Любой чай по вашему вкусу, — ответил тот.

— О нет! — вдруг запротестовал Василий Петрович. — Не советую ориентироваться на ее пристрастия. Она пьет исключительно Лапшанг Сусонг, и особо чувствительные люди, уловив его аромат, падают в обморок. Напиток с запахом и вкусом испорченной рыбы, прямо скажем, на любителя. Аня, сделай одолжение, не пугай москвичей, угостись в их присутствии эспрессо.

— Ну, не все так плохо, — весело сказала девушка, — просто у папы обостренное обоняние, ему даже предлагали стать «носом», то есть человеком, который создает духи.

— Итак, в чем проблема? — деловито поинтересовался Иван, глядя вслед Анне, двинувшейся к выходу из гостиной.

Василий Петрович стер с лица улыбку светского льва.

— Попробую рассказать последовательно."

"Я незаметно включила в кармане крохотный, но очень чуткий диктофон.

— Чтобы вы разобрались в сути вопроса, начать придется издалека, — предупредил владелец дома.

— Мы никуда не торопимся, — сказала я, — чем больше информации, тем лучше.

— Отлично, — обрадовался Шаров и завел историю.

…С давних времен жители Лоскутова зарабатывали на жизнь производством посуды. Деревенька очень удачно стояла возле большого оврага, где было много глины. Местный люд лепил незатейливые кособокие плошки, обжигал их в печках и продавал на базаре. Заняться обычным крестьянским трудом, то есть выращивать зерновые культуры или овощи-фрукты, лоскутовцы не могли — на глинистой почве ничего хорошего не росло. Хотя, если честно, то и с посудой дело обстояло неважно, она была некрасивой и долго не жила. Горшки-кувшины-тарелки быстро покрывались трещинами, протекали, народ брал их только потому, что леворукие мастера соглашались на обмен: отдавали кучу кружек-мисок за небольшое количество муки или мешок брюквы.

Все изменилось в тринадцатом веке, когда некая Марфа, вдова с тремя детьми, приютила у себя в доме солдата.