Любовное зелье колдуна-болтуна

 — Кретинка! Разве можно верить в идиотские россказни? Чубарека… водяной… Моя мать лишилась разума! Я ее ненавижу! Что теперь будет с моей дочерью?

Иван Никифорович спокойно ответил:

— Что касается нас, то все, прозвучавшее сейчас в этой машине, в ней и останется. Мы прекрасно понимаем: доказать, что Ольга нашла яд Кудрявцевых и воспользовалась им, невозможно. Любой, даже не очень опытный адвокат вмиг вытащит девушку из-под стражи. Но вам, как отцу, нужно знать правду. Прощайте, мы завтра рано утром возвращаемся в Москву. Советую немедленно отобрать у Алевтины Степановны зелье и уничтожить его.

— Язык не поворачивается сказать вам спасибо, — пробормотал Шаров.

Шеф вышел на улицу.

Я не смогла удержаться от замечания:

— Правда не всегда бывает сладкой, поэтому некоторые предпочитают ее не знать.

— Папочка, папочка! — заверещала Оля. — Я тебя очень-очень люблю! И я твоя родная, самая настоящая доченька! А Степан, как мы теперь знаем, был сыном Игоря Семеновича. Зачем тебе из-за смерти чужого человека переживать? Кто тебе роднее, я или посторонний мальчишка?

Ответа Василия Петровича я не услышала, потому что постаралась как можно быстрее вылезти из машины. Увидела шефа и ахнула:

— Ты куришь?

— Да, — подтвердил тот. — Понимаешь, табак на самом деле полезен, он активирует мозг, снижает плохой холестерин в сосудах, способствует стройности фигуры.

Я усомнилась.

— Неужели? Я слышала обратное: курильщики живут меньше тех, кто не прикасается к сигаретам, намного чаще болеют раком легких. И вообще с сигаретой дружат только люди, не способные управлять своими желаниями, ведь они зависимы от плохой привычки, которая ими руководит.

— Глупости, — отрезал босс, — я легко бросил курить, ты была тому свидетелем.

— И так же легко снова начал, — съязвила я.

Иван прищурился.

— Я, в отличие от слабовольных людей, о которых ты сейчас упоминала, управляю своими желаниями. Захотел — бросил дымить, захотел — снова взял пачку. В моем случае возврат к курению демонстрация силы духа, умения управлять собой. Пошли назад, к нашим.

Мы медленно двинулись по улице. Когда до входа в ресторан осталось совсем немного, Иван Никифорович неожиданно взял меня под руку.

— Танюша, я давно хотел сказать…

Договорить он не успел — дверь трактира распахнулась, вышел Дубов, увидел нас и воскликнул:

— Вот вы где! А там новый деньрожденный торт привезли!

Я быстро отодвинулась от Тарасова.

— Здорово. Хочу его попробовать.

— Идите. Докурю и присоединюсь к вам, — буркнул босс.

— Федор Михайлович, можете выполнить одну мою не очень обременительную просьбу? — спросила я, поднимаясь на крыльцо.

— Для вас что угодно, — заверил начальник полиции.

— Устройте на хорошую работу Веру, мать Люсеньки.