Любовное зелье колдуна-болтуна

А через три дня мы с матушкой узнали, что Евгения Феоктистовна скончалась.

— Вот как? — не удержалась я от восклицания. И тут же извинилась перед собеседником. — Простите, что перебила, Григорий Николаевич.

— Ничего, ничего. История и правда необычная. Слушайте дальше, если вам интересно.

— Мне очень интересно! — заверила я. И услышала следующее…

Молодой аптекарь от такой новости распереживался, сказал матери:

— Наверное, мне все-таки следовало соседке таблетки потихоньку выдать.

Анна Борисовна отчитала сына:

— Гриша, закон есть закон. И ей бы ничто не помогло. Ее Чубарека отравил.

Юноша стал смеяться, но мать рассказала ему, что Оралова имела связь с женатым человеком. Оказывается, о романе болтал весь дом, один Григорий был не в курсе. Чтобы извести разлучницу, законная супруга того мужчины обратилась к местному колдуну Кудрявцеву. Тот дал ей зелье Чубареки, и соседка Фроловых живехонько умерла.

Сказочку про дух водяного молодой человек, конечно, знал, однако не поверил матушке. Колдуны, яд… Ерунда какая-то! Он ведь комсомолец, а комсомольцам не положено чушь всерьез воспринимать.

Однако через месяц милиция арестовала ту самую тетку, которая, по словам Анны Борисовны, лишила жизни любовницу мужа. А затем за решеткой очутились и члены семьи Кудрявцевых. Выяснилось, что они давным-давно занимались подпольным врачеванием, составляли какие-то микстуры по старинным книгам, но одновременно делали яды. То есть правой рукой лечили, левой убивали.

Давно это было, аптекарь позабыл детали, но кое-что, особенно поразившее его, помнил до сих пор. Интересные подробности, неизвестные широкой публике, он узнал от профессора Вербицкого, которому отдали для изучения древние книги, найденные у Кудрявцевых дома. Леонид Валерьевич жил с Фроловым на одной лестничной клетке, преподавал в институте, где учился Григорий. Профессор, энциклопедически образованный человек, все ахал, когда встречал своего студента во дворе или в подъезде:

— Ты не представляешь, какие раритеты у Кудрявцевых! Уникальные материалы, подобного никогда не видел!

Будущий провизор пару раз просился к Вербицкому, хотел посмотреть на редкости, но ученый отвечал ему:

— Нет, Гриша, сначала сам разберусь, а уж потом другим расскажу.

Фролов был невероятно увлечен фармакологией, однако народную медицину считал чушью, верил только в антибиотики, смеялся над полосканием из календулы… Ну и время сыграло свою роль — конец пятидесятых, тогда в СССР отрицался любой накопленный веками опыт. Студенту очень хотелось глянуть на книги, которыми восхищался Вербицкий, перед которым юноша преклонялся, и вот наконец однажды профессор пригласил его к себе."

"Записи он показал издали, трогать их не разрешил.