Вечный любовник

Ей совсем не надо знать об этом чудовищном возбуждении.

Он отвернулся от нее, растянувшись на своей половине кровати.

— Можно я потрогаю это? — Спросила она.

Его эрекция дернулась, как будто добровольно вызывалась быть «этим».

— Потрогаешь что?

— Татуировку. Я хочу… потрогать ее.

Боже, она была так близко, и ее голос — сладкий, красивый — был просто волшебным. Но гул в его теле лишь усилился, и он чувствовал себя так, словно в желудке заработал миксер.

Он промолчал, и она прошептала:

— Неважно. Я не…

— Нет. Просто это… — Черт. Он ненавидел эту сдержанность в ее голосе. — Мэри, все нормально. Делай, что хочешь.

Он услышал шорох простыней. Почувствовал, как слегка сдвинулся матрас. А потом ее пальцы скользнули по его плечу. Он сдерживал дрожь, как мог.

— Где ты ее сделал? — Прошептала она, обводя очертания изображенного чудовища. — Потрясающая работа.

Все его тело напряглось: он точно чувствовал, в каком именно месте татуировки она прикасается к спине. В данный момент ее пальцы двигались по левой лапе монстра, и он чувствовал легкое покалывание в своей собственной левой руке.

Рейдж закрыл глаза, пойманный в ловушку наслаждением, которое она дарила ему своими прикосновениями и осознанием опасности, которую они несли. Вибрация, жар — все это поднималось внутри него, взывая к темнейшему, разрушительному естеству.

Сквозь стиснутые зубы он с силой втянул в себя воздух, когда она прикоснулась к боку чудовища.

— У тебя такая гладкая кожа, — сказала она, проводя ладонью вниз по его позвоночнику.

Он застыл на месте, дыхание прервалось, он молился лишь о том, чтобы сохранить остатки контроля над собой.

— И… Ну, в любом случае. — Она отодвинулась назад. — Я думаю, она очень красивая.

Он оказался над ней прежде, чем понял, что начал двигаться. И он не был джентльменом. Он протолкнул свои бедра между ее ногами, закинул ее руки вверх и, крепко держа их, впился в ее рот. Когда она выгнулась под ним, он схватился за ночную рубашку и рванул ее вверх. Он возьмет ее. Сейчас. В своей постели. Как и хотел.

И она будет идеальной.

Ее бедра прижались к нему, раскрываясь шире, подгоняя его. Хриплый стон сорвался с ее губ. Этот звук подстегнул внутреннюю дрожь его тела, зрение помутилось, пульсация перебралась в руки и ноги. Обладание ею полностью поглотило его, срывая покровы цивилизованности с первобытных инстинктов. Он был грубым, диким и…

Он находился на грани внутреннего взрыва, который был предвестником превращения.

Ужас дал ему силы оторваться от нее и отступить на другой конец комнаты. Он врезался во что-то. В стену.

— Рейдж!

Сползая на пол, он прижал дрожащие руки к лицу, зная, что его глаза стали белыми. Его тело так сильно трясло, что слова вырывались волнами.