Вечный любовник

 — Ты чувствуешь меня? Что это значит?

Она тщетно попыталась вздохнуть. Она стала совсем влажной, ее тело было готово принять его прямо сейчас глубоко внутри.

— Скажи мне, что это значит, Мэри. — Когда она не ответила, он впился губами в ее шею, посасывая кожу, пока она не заболела, потом взял зубами мочку уха. Маленькое наказание. — Я хочу, чтобы ты сказал это. Что бы я был уверен, что ты понимаешь, что я чувствую.

Его свободная рука впилась в ее попку и прижала ее бедра еще ближе. Его эрекция толкнулась в нее, занимая нужное место. Через его штаны и свою пижаму она чувствовала его головку.

— Скажи это, Мэри.

Он снова толкнулся вперед, и она застонала.

— Ты хочешь меня.

— И давай удостоверимся, что ты запомнила это, хорошо?

Он выпустил ее волосы и грубо впился в ее губы. Он был повсюду вокруг нее: в ее рту, сверху на ней. Его жар, его мужской запах и гигантская эрекция обещали ей незабываемую дикую скачку.

Но потом он скатился с нее и снова подошел к той стене, у которой сидел. Один щелчок пальцами и он снова обрел контроль над собой. Его дыхание было ровным, тело — спокойным.

Она попыталась сесть, с трудом вспоминая, как нужно пользоваться руками и ногами.

— Я не мужчина, Мэри, несмотря на то, что часть мня выглядит именно так. То, что сейчас произошло, не может идти ни в какое сравнение с тем, что мне бы хотелось сделать с тобой. Я бы хотел, чтобы мой рот прижалась к тебе между ног, чтобы я мог касаться тебя там до тех пор, пока ты не станешь выкрикивать мое имя. Потом я хочу взять тебя, словно животное, и смотреть в твои глаза, пока буду кончать внутри тебя. А после этого? Я хочу взять тебя всеми возможными способами. Я хочу сделать это сзади. Я хочу сделать это стоя, около стены. Я хочу, чтобы ты сидела у меня на бедрах и скакала до тех пор, пока я не смогу дышать. — Его взгляд был твердым, жестоким в своей искренности. — Только ничего из этого не произойдет. Все могло быть по-другому, проще. Но ты делаешь что-то с моим телом, что-то странное, необъяснимое, и моя единственная возможность быть вместе с тобой — это полный контроль. А если я потеряю его… Последнее, что я хочу, это до смерти напугать тебя. Или еще хуже: причинить тебе боль.

Картинки рождались у нее в голове, изображения всего, что он описал только что, и она снова стала влажной. Он глубоко вздохнул и мягко зарычал, словно почувствовал запах ее нового возбуждения.

— О, Мэри. Позволь мне доставить тебе удовольствие. Позволь мне удовлетворить это сладкое возбуждение.

Она хотела сказать «да», но реальность того, что он предлагал, внезапно оглушила ее: ей придется раздеться перед ним, при свете свечей. Никто, кроме врачей и медсестер не знали, во что превратилось ее тело после того, как болезнь отступила.