Темный любовник

Увы, практика год за годом уменьшалась в связи с сокращением численности населения."

"По сравнению с людьми вампиры были более жизнестойкими. Их организм быстро восстанавливался. Они не были подвержены таким болезням, как рак, диабет или СПИД. Но несчастный случай днем означал неминуемую смерть, потому что врач мог прийти на помощь только ночью. Вампиры умирали во время превращений или же сразу после них. Проблемным было и размножение. Даже если зачатие проходило успешно, женщины зачастую не переживали родов и умирали от токсикоза или потери крови. Мертворожденные были обычным явлением, а детская смертность просто зашкаливала.

Несмотря на то что обе расы имели сходную анатомию, человеческая медицина была не лучшим вариантом для больного вампира. Любой клинический анализ крови выявит множество аномалий и попадет на страницы «Медицинского журнала Новой Англии». Лучше всего избегать такого внимания.

Появление службы «911» увеличило вероятность попадания вампиров в человеческие медицинские центры. Если вампир, находясь вне дома, оказывался серьезно ранен и терял сознание, он рисковал попасть в руки «Скорой помощи». Вытащить его оттуда до начала обследования было нелегко.

Хаверс считался лучшим доктором среди вампиров. Он дважды окончил Гарвардскую школу медицины: первый раз во второй половине девятнадцатого века, второй — в восьмидесятых годах, веком позже. Каждый раз он указывал в заявлении, что является инвалидом, и университет предоставлял ему соответствующие льготы. Он мог не посещать дневные лекции, за него это делал дог-ген, которому позволялось вести записи и даже сдавать экзамены. Хаверс штудировал учебники, переписывался с профессорами и посещал семинары и лекции, которые проводились поздно вечером.

Всю жизнь он любил учиться.

Поднявшись наверх, он не был удивлен тем, что Марисса не спустилась в столовую. Обед сервировали в час ночи, как всегда.

Хаверс направился на ее половину.

— Марисса? — позвал он у двери. Затем постучал. — Марисса, стол накрыт.

Потом заглянул внутрь. Свет из коридора прорезал темноту комнаты золотистой полосой. Портьеры на окнах были опущены, лампы погашены.

— Марисса, дорогая?

— Я не хочу есть.

Хаверс переступил порог. Присмотревшись, он различил под одеялом хрупкую фигурку.

— Но ты и вчера совсем ничего не ела.

— Спущусь попозже.

Было нетрудно догадаться, что она пила прошлой ночью. Каждый раз после встречи с Рэтом Марисса надолго замыкалась в себе.

Хаверс вспомнил о живых клетках в лаборатории.

Этот король по праву рождения — чистокровнейшая скотина. Ему плевать на Мариссу, а она, бедняга, страдает от его жестокости.

Хотя не известно, что хуже.

— Я здорово продвинулся, нашел средство, — сказал Хаверс, присаживаясь на кровать.