Священный любовник

 — Абсолютно ничего.

Король не купился на это, что доказало, что их бесстрашный правитель отнюдь не дурак, но в этот момент Фьюри уже сник и не спорил с правдой. Он просто продолжал вытирать разбитую губу своим предплечьем. Роф все говорил, а Кормия по-прежнему защищала Фьюри, один Бог знает, почему.

Роф сердито посмотрел из-за своих очков.

— Так, мне нужно разбить что-нибудь еще, чтобы вы перестали нести чепуху? Черта с два, ничего не произошло. У Джона горячая голова, но он не…

Кормия оборвала короля.

— Джон неверно истолковал увиденное.

— И что он увидел?

— Ничего. Я сказала, что ничего, так и было.

Роф окинул ее взглядом, будто высматривал синяки. Потом перевел взгляд на Фьюри.

— Что, мать твою, ты можешь мне сказать?

Фьюри покачал головой.

— Она неправа. Джон не неверно истолко…

Голос Кормии звучал резко.

— Праймэйл безосновательно облекает себя в грехи. Моя честь не была задета никоим образом, и я уверена, что мне судить об этом, не так ли?

Спустя минуту, король склонил голову.

— Как пожелаешь.

— Спасибо, Ваше Высочество. — Она низко поклонилась. — А сейчас я прощаюсь с вами.

— Мне попросить Фритца принести тебе что-нибудь из еды…

— Нет. Я покидаю эту сторону. Я возвращаюсь домой. — Она снова поклонилась, и ее волосы, все еще влажные после душа, скользнули с плеча, коснувшись пола. — Желаю вам обоим самого лучшего и выражаю добрые пожелания всем домочадцам. Ваше Величество. — Она снова поклонилась Рофу. — Ваша светлость. — Она поклонилась Фьюри.

Фьюри подскочил с кровати и в панике кинулся к ней… но она испарилась прежде, чем он достиг ее.

Ушла. Без причин и объяснений.

— Оставь меня одного, — сказал он Рофу. Это прозвучало отнюдь не просьбой, но Фьюри было плевать.

— Я действительно не думаю, что тебе следует сейчас быть в одиночестве, — сказал Роф мрачно.

За этим последовал незначительный разговор, который, должно быть, каким-то образом успокоил короля, потому что тот вышел.

После его ухода Фьюри продолжал стоять в комнате, словно статуя, разглядывая вмятину от пепельницы на стене. Изнутри его скрутила боль, но снаружи он абсолютно не двигался. Душащий плющ разрастался под его кожей, а не на ней.

Он быстро взглянул на часы. Всего час до рассвета.

Направляясь в ванную, чтобы умыться, он знал, что должен поторопиться с этим.

Глава 41

Полицейский участок Колдвелла имел два отдельных входа: парадный с крыльцом на Десятой улице, откуда телевизионщики снимали то дерьмо, которое транслируют в вечерних новостях; и задний вход с железными прутьями, где происходило главное действо. На самом деле, фасад здания, выходивший на Десятую, выглядел немногим лучше, потому что профили домов эпохи 1960-х напоминали противных старушек. В них не было хороших сторон.