Священный любовник

Отчаянное желание попасть в нее любым способом, закоротило в его мозгу. Фьюри стоял перед ней, и охватившие его чувства представляли собой саму его сущность, основные потребности мужчины.

— Это может быть личным, Кормия. Можем быть только ты и я.

— Личное… мне это нравится. — Она подняла подбородок, предлагая ему желаемое.

— Мне тоже, — прорычал он, падая на колени.

Кормия казалась озадаченной.

— Я думала, ты хотел поцеловать меня…

— Хочу. — Обхватив руками ее лодыжки, он скользнул ладонями вверх и вниз по икрам. — До смерти.

— Но почему тогда…

Он нежно раздвинул ноги Кормии, и, Боже благослови эту мантию, ткань распахнулась на две половинки, показывая ему все: ее ноги, бедра и расщелину, в которой он так нуждался.

Фьюри облизал губы, скользнув руками по внутренней стороне ее ног, медленно и без колебаний раздвигая их. С эротичным стоном, Кормия откинулась назад, предоставляя ему пространство, заверяя его, что она не возражает, что готова для этого так же, как и он.

— Ляг на спину, — сказал Фьюри. — Ляг на спину и вытянись.

О, черт… Кормия была нежной для него, как сливки. Она откинулась назад, ложась на стол.

— Так?

— Да… именно так.

Пробежав ладонью по ноге Кормии, он положил ее ступню на свое плечо. Поцелуи начались с ее икры, следуя по пути, проложенному руками, поднимаясь все выше и выше. Остановившись на середине бедра, он еще раз убедился, что она на самом деле согласна. Кормия смотрела на него широко раскрытыми, зелеными глазами, пальцы замерли у ее губ, дыхание с трудом вырывалось из легких.

— Ты не против этого? — хрипло спросил он. — Потому что как только я начну, будет сложно остановиться, и я не хочу пугать тебя.

— Что ты собираешься сделать со мной?

— Тоже, что и ты прошлой ночью сделала своей рукой. Только я воспользуюсь ртом.

Она застонала, закатывая глаза.

— О, Дева Правая…

— Это значит да?

— Да.

Он потянулся к поясу мантии.

— Я позабочусь о тебе. Доверься.

И, черт, да, он так и сделает. Какая-то его часть знала с абсолютной достоверностью, что он доставит ей удовольствие, даже если никогда этого и не делал.

Развязав пояс, Фьюри раздвинул полы мантии."

"Ее тело открылось его взору, начиная с высоких, крепких грудей и плоского живота, заканчивая восхитительными бледными губами ее естества. Когда его рука опустилась на ее сердцевину, Кормия представляла собой рисунок, который он сделал накануне: сексуальная, женственная, впечатляющая… только она была из плоти и крови.

— Господи… Боже. — Его клыки пульсировали во рту, напоминая, что он давно не питался. Когда из горла вырвался звук, требование и мольба одновременно, он не знал, какая часть стона была вызвана ее плотью, а какая — ее кровью.

Но, разве это имело значение?

— Кормия… Ты нужна мне.