Священный любовник

«Вау», проговорил губами Джон.

— Всегда пожалуйста.

Внутри, в углублении серой обивки, лежала пара смертоносных автоматических сорокапятимиллиметровых Heckler&Koch. Проверив патронник одного из них, Роф передал черное оружие Куину стволом вперед.

— Ви нанесет на него твое имя на Древнем Языке. Если ситуация станет совсем хреновой, используешь эту штуку, а я потом разберусь с последствиями. Фритц закажет тебе столько боеприпасов, что сдохнет от зависти целый отряд морских пехотинцев. — Король бросил Куину то, что оказалось грудной обвязкой. — Когда ты рядом с Джоном, ты обязан быть при оружии. Даже в стенах этого дома. Ясно? Вот как это должно быть.

Куин взвесил пистолет в руке. Джон ожидал, что его приятель скажет что-нибудь по поводу того, как хорошо иметь такой весомый боекомплект. Вместо этого, он сказал:

— Мне нужен свободный доступ на полигон. По крайней мере, три раза в неделю. Как минимум.

Роф криво улыбнулся.

— Да мы можем даже назвать эту хрень твоим именем, если хочешь.

Джон чувствовал себя вуайеристом, когда молча стоял между ними двумя, но изменения в Куине его поражали. Шутки закончились. Он был весь собран, и выглядел сейчас более брутально, чем его одежда.

Куин указал на дверь.

— Она ведет в его спальню?

— Да.

— Добрый вечер, дамы.

Вишес вошел в комнату, и стало ясно, что глаза горели не только у Куина. В руках Брат держал длинную тяжелую цепь с биркой, пару щипцов и коробку.

— Усаживай свою задницу поудобнее, малыш, — сказал Ви.

— Продолжим. — Роф кивнул в сторону кровати. — Пора заковать тебя в эту цепь. На этой штуковине — имя Джона. Тебе также нанесут тату. И это на всю жизнь, как я уже сказал.

Куин молча сел, а Ви подошел к нему сзади и обернул тяжелый металл вокруг его шеи, а затем соединил между собой отогнутые звенья. Медальон свисал чуть ниже ключиц.

— Снимается только тогда, когда ты мертв или уволен. — Ви похлопал Куина по плечу. — Кстати, если тебя увольняют с этой позиции, по старым законам, уведомление приходит в виде гильотины, понял? Вот так мы снимем эту цепь. Хотя, если умрешь, мы просто взломаем одно из звеньев. Потому что осквернение трупа — это не вежливо. Теперь, что касается твоей тату.

Куин принялся снимать рубашку.

— Я всегда мечтал иметь…

— Раздеваться не обязательно. — Ви открыл свою коробку и достал татуировочный пистолет, а Куин стал закатывать рукав до плеча. — Нет, рука мне твоя тоже не нужна.

Когда Куин нахмурился, Вишес подключил шнур и натянул черные перчатки. Стоя над кроватью, он открыл маленькие баночки — черную и красную — и емкость покрупнее, наполненную прозрачным раствором.

— Поверни ко мне свое лицо. Брат достал лоскут белой ткани и упаковку стерильных салфеток, а Куин в это время взмахнул своими Нью Роксами и положил руки на колени.