Священный любовник

— Возьми мой пистолет. Я неплохо владею режущими предметами.

Медсестра предложила ему бедро, и он вложил ЗИГ своего близнеца в карман ее белого халата. Затем вернулся в туннель, снял мечи с их латунных крючков и догнал остальных.

Когда они подошли к двери гаража, где стояли машины скорой помощи, Фьюри постучал кулаком, выкрикнув свое имя, и она открылась. Но вместо того, чтобы немедленно войти внутрь, каждый из вампиров, которых он вывел, посмотрел на него.

Семь лиц. Четырнадцать глаз. Семьдесят пальцев, до сих пор сжатых.

Но теперь все было иначе.

Их благодарность была, словно Божье благословение, Фьюри был поражен выражением поклонения и облегчения на их лицах. Их коллективное осознание того, что вера в своего спасителя была не напрасной, и что он сумел спасти их жизни, было почти осязаемым.

— Все еще не закончилось, — сказал он им.

Когда Фьюри вновь посмотрел на часы, прошло уже тридцать три минуты.

Двадцать три гражданских вампира, медицинский персонал, а также доджены были эвакуированы из гаражей. Скорые и другие машины выехали не из обычного выхода, который располагался в задней части дома, а через раздвижные двери, которые выводили автомобили в густой лес позади особняка. Один за другим, они выезжали с выключенными фарами, не задерживаясь. Следуя друг за другом, они легко, как призраки, растворялись в ночи.

Операция прошла успешно, и все же оставался какой-то нехороший осадок.

Лессеры так и не вернулись.

А это совсем на них не похоже. При других обстоятельствах, проникнув в дом, они сунули бы носы в каждый уголок. Их стандартный порядок действий подразумевал, что они забирали с собой как можно больше гражданских, чтобы впоследствии их с пристрастием допросить, а затем тащили из дома, в который ворвались, все самое дорогое. И почему они не подослали еще убийц? Особенно зная о ценных вещах, хранившихся в клинике и в доме Хэйверса, а также учитывая появление здесь Братьев, готовых сражаться."

"Вернувшись в клинику, Фьюри шел по коридору, еще раз проверяя, не осталось ли кого в больничных палатах. Зрелище было ужасным. Тела. Много тел. Здание было полуразрушено, будто смертельно ранено, как многие из тех, кто сейчас лежали уже мертвыми на полу. Простыни и подушки были разбросаны, кардиомониторы и капельницы стояли без дела. В коридорах везде валялись медикаменты, повсеместно виднелись ужасные черные следы ботинок и красной, блестящей крови.

Молниеносно эвакуировать людей, это тебе не советы по домоводству давать в духе Марты Стюарт[48]. То же можно сказать и о войне.

Когда Фьюри вернулся в приемную, казалось жутким не слышать привычного шума и суеты, только лишь жужжание кондиционеров и компьютеров. Иногда звонил телефон, но никто не брал трубку.