Священный любовник

 — И если ты этого не сделаешь, я сделаю так, что ты в своей яме не сможешь торговать ничем, кроме чертовых коктейльных трубочек.

Рив постучал кончиком трости по смотровому столу и подумал, сменил бы Брат свой тон, если бы знал, что прибыль от клуба бережет брата его шеллан от ссылки в колонию симпатов. Зи знал о том, что он полукровка, но не знал о Принцессе и ее играх.

— Как чувствует себя моя сестра? — протянул Рив. — У нее все хорошо? Не нервничает? Для нее это важно, не так ли. Не следует ее бессмысленно расстраивать.

Глаза Зейдиста сузились, изуродованное шрамом лицо стало подобно ночному кошмару.

— Не думаю, что ты станешь заходить так далеко, не так ли?

— Нанесешь урон моему бизнесу и последствия коснуться и ее. Поверь мне. — Рив твердо держал трость в ладони. — Твой близнец взрослый мужчина. Если у тебя проблемы с его пристрастиями, может, сам и поговоришь с ним, а?"

"— О, с Фьюри я разберусь. Но мне нужно твое слово. Ты больше не будешь ему ничего продавать.

Рив посмотрел на свою трость, застывшую в воздухе в идеальном балансе. Он давно примирился со своим бизнесом, конечно же, не без помощи своей симпатической стороны, которая превращала возможность питаться слабостью других видов во что-то, вроде морального долга.

Еще он оправдывал свой бизнес тем, что выбор клиентов не имел к нему никакого отношения. Если они ломают себе жизнь, покупая то, что он продает, это их личное дело — здесь не существовало отличия от других, более социально приемлемых способов, которыми люди уничтожили сами себя, например, наедая себе сердечные заболевания в МакДоналдсе, пропивая свою печень благодаря друзьям из Анхойзер-Буша[47], и проигрывая имущество в азартные игры.

Наркотики были товаром, он — бизнесменом, и если его лавочка прикроется, наркоманы просто найдут свое разрушение в другом месте. Самое лучшее, что он мог сделать, это обеспечить следующее: если они будут брать товар у него, по крайней мере, это дерьмо будет чистым, без примесей опасных для их жизней наполнителей, и эта чистота также гарантировала безопасное для жизни дозирование.

— Твое слово, вампир, — прорычал Зейдист.

Рив посмотрел на рукав, укрывавший его левое предплечье, и вспомнил выражение лица Хекс, когда она увидела, что он сделал со своей рукой. Странная параллель. То, что его препарат был прописан ему врачом, не означало, что у него был иммунитет от злоупотребления этим дерьмом.

Рив поднял глаза, прикрыл веки и перестал дышать. Он протянул свои симпатические импульсы сквозь воздух между ним и Братом и вторгся в его сознание. Да… за его гневом скрывался сильнейший страх.

И воспоминания… о Фьюри. Недавняя сцена… семьдесят лет назад или около того… на смертном одре. Фьюри.