Разоблаченный любовник

Платье постепенно раскрывалось, без корсета под низом, ее обнаженная кожа открылась в V-образном вырезе.

Когда он расстегнул последнюю пуговку, все ее тело задрожало.

— Марисса, ты волнуешься из-за этого.

— Я просто… ни один мужчина не видел меня раньше.

Бутч застыл.

— Ты все еще…

— Нетронута. — Произнесла она, ненавидя само это слово.

Сейчас задрожало уже его тело, и тяжелый аромат стал еще сильнее.

— Это не имело бы значение, если бы ты не была нетронутой. Я хочу, чтобы ты знала это.

Она слегка улыбнулась.

— Я знаю. А сейчас ты… — Когда его руки поднялись, она прошептала: — Просто будь нежен, хорошо?

Бутч нахмурился.

— Мне понравится то, что я увижу, ведь это ты. — Когда она не посмотрела ему в глаза, он наклонился вперед. — Марисса, для меня ты так прекрасна.

Она не могла больше ждать, и, схватив корсаж, обнажила грудь. Закрывая глаза, она обнаружила, что не может дышать.

— Марисса. Ты прекрасна.

Собравшись с духом, она подняла веки. Но он не смотрел на то, что она обнажила.

— Но ты еще не посмотрел на меня, так?

— Мне это не нужно.

Слезы собрались в уголках ее глаз.

— Пожалуйста… просто взгляни.

Его взгляд скользнул ниже, и он резко вдохнул сквозь зубы, в комнате раздалось шипение. Черт, она знала, что там что-то не в порядке.

— Господи, ты совершенство. — Он облизнул нижнюю губу. — Можно прикоснуться к тебе?

Ошеломленная, она кивнула, приподняв подбородок, и его рука проскользнула под корсаж, поглаживая ребра, лаская груди, легко, словно дыхание. Ощутив прикосновение, она заволновалась, но вскоре успокоилась. Пока он не потер сосок большим пальцем.

Марисса инстинктивно выгнулась.

— Ты такая… идеальная, — сказал он хриплым голосом. — Ты ослепляешь меня.

Бутч склонил голову, коснулся губами кожи на грудной клетке, прокладывая дорожку из поцелуев к ее груди. Ее сосок съежился, напрягся для… да, для его рта. О… Боже, да… его рот.

Он смотрел в ее глаза, когда захватил кончик ее груди и втянул между губ. Он пососал его мгновение, потом отпустил и подул на блестящую вершину. Марисса почувствовала тепло, зарождающееся между ног.

— Ты как? — спросил он. — Нормально?

— Я не знала…что они так чувствительны.

— Не знала? — Он слегка задел сосок губами. — Конечно, ты уже касалась этого чудесного местечка? Нет? Никогда?

Она не могла четко думать.

— Женщины моего класса… нас учили, что мы не должны… делать таких вещей. Если мы не с супругом и даже тогда…

Боже, о чем они говорят?

— О… хорошо, ведь я здесь, не так ли? — Показался его язык и лизнул сосок. — Да, я здесь. Так что дай мне свою руку, Марисса. — Когда она подала руку, Бутч поцеловал ладонь. — Позволь показать тебе, каково совершенство.

Он взял ее указательный палец в рот и пососал, потом отпустил его и поднес к съежившемуся соску.