Разоблаченный любовник

— И так, мы договорились? — спросил Ксавье.

Вэн посмотрел вокруг. Потом взял деньги и припрятал их.

— Ага.

— Хорошо. Начнем сегодня. — Ксавье повернулся и пошел в заднюю часть дома.

Вэн двинулся следом, оставаясь максимально на стороже. Особенно когда они спустились в подвал и встретили еще шестерых Ксавье, стоявших у подножия лестницы. Мужчины были высокими, бледноволосыми, и пахли, как старухи."

"— Похоже, у тебя у самого есть несколько братьев, — сказал Вэн мимоходом.

— Они не братья. И не используй это слово здесь. — Ксавье обвел взглядом мужчин. — Они будут твоими учениками.

Двигаясь сам по себе, но, находясь под присмотром медсестры в защитном костюме, Бутч вернулся в кровать после своего первого душа и бритья. Катетер и капельницу вынули, и он быстро управился с плотным завтраком. Он также проспал, как убитый, одиннадцать из последних двенадцати часов.

Блин… он снова почувствовал себя человеком, и скорость, с которой он восстанавливался, была подарком Божьим, не иначе.

— Вы поправляетесь, сэр.

— Следующая остановка — олимпийские игры. — Он натянул на себя простыни.

Когда медсестра ушла, он посмотрел на Мариссу. Она сидела на койке, которую принесли для нее по его требованию, ее голова склонилась над вышивкой. Она вела себя странно с того момента, как он проснулся час назад, будто хотела что-то сказать, но не могла издать ни звука.

Его взгляд прошелся от ее яркой макушки к изящным рукам, по персиковому платью, расстелившемуся на временной кровати… и снова вернулся к корсажу. Спереди по всей его длине располагались изящные пуговицы. Сотня пуговиц.

Бутч поерзал ногами, возбуждаясь. И обнаружил, что гадает, сколько понадобится времени, чтобы расстегнуть каждую из этих жемчужин.

Его тело пробудилось, кровь прилила к паху, делая его твердым.

Ага, вы только посмотрите. Ему действительно стало лучше.

И, черт, он такой сукин сын.

Он отвернулся от нее и закрыл глаза.

Но проблема была в том, что, закрыв глаза, он видел себя, целующего Мариссу на балконе второго этажа, в особняке Дариуса. О, блин, он помнил все с точностью до мелочей. Они оказались на полу, когда он сломал кресло…

— Бутч?

Он открыл глаза и повернулся. Марисса стояла рядом с ним, их лица были на одном уровне. Он в панике посмотрел вниз, дабы убедиться, что простыни скрывали происходящее между его бедрами.

— Да? — Сказал он так хрипло, что пришлось повторить. Господи, его связки всегда имели шероховатости, голос всю жизнь немного хрипел, но только одна вещь могла сделать его еще более хриплым — мысли о том, чтобы раздеться. Особенно вместе с ней.

Пока ее глаза изучали его лицо, Бутч боялся, что она видела все, самую его сердцевину. Там, где одержимость ею была сильнее всего.

— Марисса, я думаю, тебе сейчас стоит поспать.