Разоблаченный любовник

Джон посмотрел на часы и сдвинулся на край кровати. Быстро начиркав что-то в блокноте, он развернул его. Оба, и Куин, и Блэй, кивнули.

— Хорошо, — сказа Блэй.

— Ты готов зависнуть завтра ночью? — Спросил Куин.

Джон кивнул и поднялся на ноги только для того, чтобы оступиться и упасть на матрас.

Куин рассмеялся.

— Посмотри на себя, салага. Ты нажрался.

Джон лишь пожал плечами и сосредоточился на том, чтобы доставить себя к двери. Когда он открыл ее, Блэй сказал:

— Эй, Джей?

Джон оглянулся и поднял бровь.

— Где мы можем выучить эту твою штуку — язык жестов?

Куин кивнул и открыл новую бутылку.

— Да, где?

Джон моргнул. Потом написал в блокноте: «В интернете. Забей в поисковик «Амслен»».

— Окей. Ты ведь можешь нам помочь, так ведь?

Джон кивнул.

Потом они вдвоем снова обратились к телику и зарядили новую игру. Закрыв дверь, Джон услышал, как они смеются, и улыбнулся. А потом почувствовал укол стыда.

«Тор и Велси мертвы», — подумал он. Он не должен… чему-то радоваться. Настоящего мужчину ничто не отвлекает от его цели, от его врагов… и уж точно не компания друзей.

Покачиваясь, Джон пошел по коридору, вытянув одну руку в сторону для равновесия.

Но проблема была в том… что здорово было ощущать себя просто одним из парней. Он всегда мечтал о друзьях. Не о большой компании или о чем-то подобном. Но о нескольких верных, сильных друзьях.

О таких, на которых можно полагаться до самой смерти. Как на братьев.

Марисса не понимала, как Бутч смог пережить то, что произошло с его телом. Это казалось невозможным. Но, очевидно, именно через это и проходили мужчины, особенно Воины. А так как он происходил из рода Рофа, в нем точно текла эта мощная кровь.

Несколько часов спустя, когда все было кончено, Бутч лежал на столе в остывшей комнате, едва дыша. Его кожа была словно восковая, ее покрывал пот, будто он пробежал дюжину марафонов разом. Его ноги свисали с дальнего конца каталки. Его плечи стали примерно в два раза шире, а боксеры растянулись на бедрах."

"Впрочем, его лицо ее успокаивало. Оно оставалось таким же, каким было прежде — пропорционально новому телу — но таким же. А когда его глаза открылись, она увидела хорошо знакомый лесной орех, в центре которого светился огонек, который принадлежал лишь ему одному.

Он был слишком слаб, чтобы говорить, но она видела, как дрожит его тело, так что принесла одеяло и накрыла его им. Когда мягкий вес опустился на него, он вздрогнул, словно кожа была излишне чувствительной, но потом одними губами сказал ей: «Я люблю тебя» и провалился в сон.

Внезапно она поняла, что устала так, как не уставала никогда в жизни.

Вишес закончил вычищать кровь с пола насадкой пульверизатора и сказал:

— Давай поедим.

— Я не хочу оставлять его.

— Я знаю.