Разоблаченный любовник

— Мой повелитель? Что происходит?

Бровь Рофа взметнулась вверх, он взглянул на Бутча.

— Я поговорю с ней.

Когда Роф открыл дверь, Марисса ворвалась в комнату. Она взглянула на руку Ви без перчатки и на голую грудь Бутча, и ее лицо стало белым как снег.

— Что ты с ним делаешь?

Бутч шагнул к ней.

— Мы собираемся выяснить, есть ли во мне хоть что-то от вашей расы.

Ее рот открылся. Затем она повернулась к Рофу.

— Прикажи им прекратить. Скажи им, что они не могут этого сделать. Скажи им…

— Это его выбор, Марисса.

— Это убьет его!

— Марисса, — сказал Бутч, — риск узнать, кто я, стоит этого.

Она повернулась к нему, ее глаза светились яростью. Повисла пауза. Потом она ударила его по лицу.

— Это за то, что тебе наплевать на себя.

Не переводя дыхание, она ударила его еще раз, звук пощечины эхом отразился от потолка.

— А это за то, что не предупредил меня, о том, что вы собираетесь сделать.

Боль вспыхнула на его щеке, запульсировав в такт сердцу.

— Парни, дайте нам минутку, — мягко сказал он, не отводя взгляда от ее бледного лица.

Братья исчезли, и Бутч хотел, было, взять ее за руки, но она отдернула их, обхватив себя.

— Марисса… Это единственный выход.

— Для чего?

— Есть шанс, что я могу быть тем, кто тебе нужен…

— А каким ты мне нужен? Ты мне нужен самим собой! И нужен мне живым!

— Это не убьет меня.

— Ну конечно, ты же уже делал это сотни раз, поэтому все знаешь наверняка. Какое облегчение.

— Я должен это сделать.

— Ты не…

— Марисса, — рявкнул он. — Хочешь поставить себя на мое место? Как тебе нравится мысль о том, что ты любишь меня, но я должен быть с кем-то другим, жить за счет другого, в то время как ты ничего не можешь с этим поделать, месяц за месяцем, год за годом? Тебе нравится думать о том, что твой любимый человек умрет первым, оставив тебя совсем одну? Тебе хочется быть человеком второго сорта в моем мире?

— Так ты говоришь, будто предпочитаешь умереть, нежели быть со мной?

— Я же сказал тебе, я не…

— И что дальше? Ты думаешь, я не могу уловить логику? Если вдруг ты обнаружишь, что являешься потомком вампира, ты хочешь сказать, что не попытаешься совершить еще большую глупость?

— Я слишком тебя люблю…

— Да будь все проклято! Если бы ты меня любил, ты бы не стал делать это с собой. — Голос Мариссы сломался. — Если бы ты меня любил…

Слезы повисли на ее ресницах, и отрывистым движением она прижала руки лицу, задрожав. Все ее тело сотрясалось.

— Детка… все будет хорошо. — Слава Богу, она дала себя обнять. — Детка…

— Я так зла на тебя сейчас, — глухо прошептала она ему в грудь. — Ты самонадеянный, зарвавшийся идиот, который разбивает мне сердце.

— Я мужчина, который хочет заботиться о своей женщине.

— Как я уже сказала, чертов идиот.