Разоблаченный любовник

Вместо этого она подошла к кровати и села. Потом взяла ручку маленькой девочки, и попыталась хоть что-то сказать, но звонкий детский голосок раздался первым:

— Мой отец умер, — сказал ребенок. — Мамэн испугана. И нам будет негде спать, если мы уйдем отсюда.

Марисса закрыла глаза, и быстро поблагодарила дорогую Деву-Летописицу: по крайней мере, она знает решение хоть одной из этих проблем.

Она посмотрела на мать.

— Я точно знаю, куда вам пойти. И я вас туда отвезу в ближайшее время.

Мать затрясла головой.

— У нас нет денег.

— Но я могу оплатить аренду, — сказала девочка, держа в руках своего рваного тигра. Она развязала шов на спине, засунула внутрь руку и вынула блюдце желаний.

— Это ведь золото, правда? Так что, это деньги… да?

Марисса глубоко вздохнула, приказав себе не плакать.

— Нет, это мой подарок тебе. И не надо никакой арендной платы. Дом пустой. Нужно, чтобы в нем жили люди.

Она еще раз взглянула на мать.

— Я была бы рада, если вы обе будете жить в нем со мной, когда дом будет готов.

После срыва, Джон наконец вернулся в раздевалку. Он остался абсолютно один. Роф вернулся в главное здание, Лэша увезли в больницу, а другие ребята разошлись по домам.

Что было хорошо. В гробовой тишине, он принимал самый долгий в своей жизни душ: просто стоял под горячими струями, позволяя воде стекать вниз по телу. Которое болело. Ныло.

Боже мой. Неужели он укусил короля? Избил одноклассника?

Джон прислонился спиной к плитке. Несмотря на все струи воды и мыло, что он использовал, ничто не смогло его очистить. Он до сих пор казался удивительно… грязным. Да, стыд и позор заставляют чувствовать себя так, будто ты покрыт поросячьим дерьмом.

С проклятьями он посмотрел вниз: на тощие мышцы груди, провал живота, выпирающие кости бедер, взглядом скользнул мимо вялого члена к маленьким ступням. Затем по плитам к стоку канализации, куда стекала вместе с водой кровь Лэша.

Он понимал, что мог убить парня. Он абсолютно потерял контроль.

— Джон?

Он вскинул голову. На входе в душевую стоял Зейдист, его лицо было совершенно бесстрастным.

— Когда закончишь, приходи в дом. Мы будем в кабинете Рофа.

Джон кивнул и выключил воду. У него были отличные шансы вылететь из тренировочной программы. И из дома тоже, скорее всего. И он не мог винить их за это. Но Господи, куда он пойдет?

После ухода Зеда, Джон вытерся полотенцем насухо, оделся и пошел через весь зал в кабинет Тора. Проходя по туннелю, он опустил глаза. Он не вынесет воспоминаний о Торменте. Ни одного.

Пару минут спустя он был в фойе особняка, смотрел на парадную лестницу. Медленно поднялся по красным ковровым ступеням, чувствуя невыносимую усталость.