Разоблаченный любовник

Честно говоря, даже если бы Роф был моим первым мужчиной, то, вероятно, ощущения были бы еще тяжелее, учитывая размер его…

Теперь покраснела королева.

— В любом случае… понимаешь, секс — это вторжение в женщину. Прекрасное и эротическое, но все же вторжение. Поэтому требуется какое-то время, чтобы привыкнуть. А для некоторых первый раз проходит очень болезненно. Бутч будет терпеливым с тобой. Он…

— Он не кончил. У меня сложилось впечатление, что он… не смог.

— Если он сделал тебе больно, то я могу понять, почему он захотел остановиться.

Марисса развела руками.

— Боже, мне так чертовски стыдно. Когда это случилось, в голове у меня все спуталось… Разные мысли возникали в моем мозге. И прежде чем я ушла, я хотела поговорить с ним, но не смогла найти слов. Я имею в виду, я люблю его.

— Хорошо. Это хорошо.

Бэт взяла руку Мариссы в свою.

— Все будет хорошо, я тебе обещаю. Вам двоим нужно, просто, попробовать еще раз. Теперь, когда боли больше не будет, у тебя не должно возникнуть проблем.

Марисса смотрел в темные, как полночь, глаза королевы. И поняла, что за всю ее жизнь, никто и никогда не говорил с ней откровенно, о ее проблемах. На самом деле… у нее никогда не было друзей. Вот что она чувствовала к королеве… Она была ее другом.

— Знаешь что? — пробормотала Марисса.

— Что?

— Ты очень добра. Я могу понять, почему Роф так связан с тобой.

— Как я уже говорила, я сделаю все, чтобы помочь тебе.

— Ты уже помогла. Сегодня… очень помогла.

Марисса откашлялась.

— Могу ли я… ах, я могу примерить брюки?

— Конечно.

Марисса взяла одежду, взяла новый комплект белья из шкафчика и пошла в ванную.

Когда она вышла, на ней была пара тонких черных брюк и водолазка. И она не могла отвести от себя глаз. Ее тело казалось намного меньше без всех этих нижних юбок.

— Ну, как тебе? — спросила Бэт.

— Необычно. Легко. Просто.

Марисса прошлась босыми ногами.

— Чувствую себя немного голой.

— Я полнее тебя, поэтому они немного мешковаты. Но выглядят отлично.

Марисса вернулась в ванную и посмотрела на себя в зеркало.

— Думаю, они мне нравятся.

Вернувшись в Яму, Бутч побрел в свою комнату. Он принял душ в полной темноте, не желая видеть себя — пьяного и испуганного. Стоя под струями, он надеялся, что холодная, как в Антарктике, вода поможет его отрезвить.

Грубыми руками он намыливал себя, но когда дошел до члена, старался не смотреть вниз. Не мог этого вынести. Он знал, что он смывает со своего тела, и его грудь горела при мысли о крови, которая осталась на внутренней стороне бедер Мариссы.

Боже… он чувствовал себя убийцей. Он думал, какого черта он сделал то, что сделал. Он не знал, зачем он потом сделал это ртом, и откуда вообще возникло это желание. Но только ему казалось, что это было правильно.

О… черт.