Разоблаченный любовник

Когда шум хлопнувшей двери растворился в тишине, она переместилась на мраморную скамейку и поймала в зеркале свое ужасное отражение. Волосы были спутаны, платье порвано, рот широко открыт, являя миру ее длинные и белые клыки.

Неконтролируемая. Недостойная. Дефектная.

Она схватила первое, что увидела, тяжелый стеклянный канделябр, и запустила его в зеркало. Ее отражение разбилось, и она смотрела сквозь горькие слезы, как сама распадается на части.

Глава 22

Бутч бросился к двери в ванную комнату и дернул ручку так, что чуть не поранил ладонь. За дверью он слышал, как Марисса плачет. Затем последовал звук разбитого стекла.

Он налег плечом на деревянную панель.

— Марисса!

Он навалился на дверь всем телом, потом остановился и прислушался. Молчание. Его окутал жуткий страх.

— Марисса?

— Просто уходи. — В ее голосе было столько тихого отчаяния, что его глаза зажгло от слез.

— Просто… уходи.

Он приложил ладонь к деревянной панели, что разделяла их.

— Мне так жаль.

— Уходи… просто уходи. О, Боже, ты должен уйти.

— Марисса…

— Я не выйду, пока ты не уйдешь.

— Уходи!

Чувствуя себя, как в кошмарном сне, он схватил куртку и, спотыкаясь вышел из спальни, растрепанный, не чувствуя тела, со слабостью в коленях. В холле, он прислонился спиной к стене, ударившись затылком об отштукатуренную панель.

Он крепко сжал веки. Перед глазами стоял ее образ, когда она съежилась на корточках в углу: ее тело дрожит, платье спущено с обнаженной груди, как будто его сорвали с нее.

Черт. Его. Побери. Она была прекрасной девственницей, а он вел себя с ней, как со шлюхой. Он зашел слишком далеко, потому что был не в состоянии себя контролировать. Иисусе, какой бы разгоряченной она не была, она не привыкла к тому, что мужчина хочет во время секса.

Или к тому, что происходит, когда инстинкты берут над мужчиной верх. И хотя он все прекрасно знал, все равно держал ее за бедра там, в постели, и трахал ее языком, будь он проклят.

Бутч опять вогнал затылок в стену. Боже мой, она была так напугана, даже обнажила клыки, как будто пыталась защититься от него.

Грязно выругавшись, он побежал вниз по лестнице, пытаясь скрыться от чувства глубочайшего презрения к себе, преследовавшего его, хотя он знал, что так быстро и так далеко он убежать не сможет.

Когда он уже был в фойе, кто-то закричал:

— Бутч? Эй, Бутч! Ты в порядке?

Он выбежал на улицу, запрыгнул в Эскалейд и завел двигатель. Все, что он хотел сейчас сделать, это извиняться перед Мариссой, пока не охрипнет, но в данный момент он был последним человеком на планете, которого она хотела бы видеть. И он ее за это не винил.

Бутч выжал на внедорожнике полный газ, и направился прямиком туда, где сейчас был Ви.

Он бросил автомобиль на тротуаре и направился к высотному лифту.