Разоблаченный любовник

Бутч сохранил захват, его предплечье крепко стиснулось вокруг живота лессера, другая рука сжала запястье, отодвигая назад. Для лучшего захвата он обвил ногами бедра убийцы, скрещивая лодыжки, сдавливая бедрами.

Через некоторое время асфиксия и давление, наконец, повалили мертвяка наземь.

Но, мать вашу, когда колени лессера начали подкашиваться, Бутч познал, каково быть пейнтбольным шариком. Его треснули о наружную часть дома, затем о дверной косяк, а сейчас они были в коридоре, и его колотили вправо и влево в узком пространстве. Его мозги шли кругом в черепе, а внутренние органы стали похожи на болтунью, но, черт возьми, он все еще не сдавался. Чем дольше он возится с лессером, тем больше шансов у женщин спастись.

О, дерьмо, настало время карусельки. Все вокруг закружилось, и Бутч грохнулся на пол, а лессер взобрался сверху.

Плохая позиция. Сейчас именно он не мог дышать.

Он выбросил ногу, оттолкнулся от стены и выскользнул из под лессера, треснув его в грудь. К несчастью, лессер тоже выкрутился, и они начали кататься туда-сюда, по отвратительному оранжевому ковру. Наконец, силы Бутча иссякли.

Небольшим усилием убийца перевернул его так, что они оказались лицом к лицу, и сжал Бутча в подчинительной хватке, обездвижив его.

Отлично… самое время появиться Ви.

Но затем лессер посмотрел вниз и встретил глаза Бутча, и весь мир замедлился. Полностью замер. Остановился. Умер.

Их соединили еще одни тиски, но сейчас замкнулись их взгляды, и уже Бутч был у руля, хотя и находился под огромным телом. Лессер остолбенел, и Бутч поддался инстинктам.

То есть открыл рот и начал медленно вдыхать."

"Он вдыхал не воздух. Он вдыхал убийцу. Всасывал его. Пожирал. Это было, как в переулке. Но сейчас некому было остановить процесс. Бутч просто продолжал поглощать бесконечный поток, струящуюся черную тень, выходящую через глаза, нос и рот убийцы, и проникающую в Бутча.

Последний чувствовал себя шаром, наполненным пылью. Будто пожирал оболочку лессера.

Когда все закончилось, тело лессера рассыпалось пеплом, густой туман серых частиц падал на лицо, грудь и ноги Бутча.

— Мать твою.

В глубоком отчаянии Бутч поднял глаза. Ви стоял в дверном проеме, ухватившись за раму, будто дом был единственной вещью, способной удержать его стоя.

— О, Господи. — Бутч перевернулся на бок, отвратный ковер царапал его щеку. Живот невыносимо болел, а глотка горела, словно он часами пил скотч. Но хуже всего — зло снова было внутри него, струилось по его венам.

Дыша через нос, он учуял детскую присыпку. Он знал, что так пах он сам, а не остатки лессера.

— Ви… — сказал он с отчаянием. — Что я только что сделал?

— Я не знаю, коп. Понятия не имею.

Двадцать минут спустя Вишес запер себя и напарника в Эскалейде, закрыв все замки.