Пробужденный любовник

Потом он взглянул на Вишеса, отрубившегося рядом с ним. — О… черт. Это слишком странно.

— Переживешь, коп. Ты тоже не особо привлекательный.

— Справедливо. — Он потер лицо. — Но это не значит, что я должен приходить в восторг, просыпаясь в постели с двумя мужиками.

— Ви же сказал, чтобы ты не возвращался.

— Действительно. Это была моя ошибка.

Это была длинная ночь. В конце концов, когда даже ощущение одежды на собственных телах, стало непереносимым, они лишились остатков скромности. На повестке дня остались лишь попытки пережить жажду: поджигая один красный дымок за другим, заглатывая скотч или водку, скрываясь в ванной, чтобы в одиночестве облегчить свою участь.

— Так все кончилось? — Спросил Бутч. — Скажи мне, что все кончилось.

Фьюри соскользнул с кровати.

— Похоже на то.

Он поднял простыню и бросил ее Бутчу, который тут же прикрыл себя и Вишеса. Ви даже не вздрогнул. Он спал мертвым сном, растянувшись на животе, крепко зажмурив глаза и испуская тихое посапывание.

Коп выругался и сменил позу, прислонив подушку к изголовью и откинувшись на нее. Он с таким усилием взъерошил волосы, что они торчком встали на голове, а потом зевнул так широко, что Фьюри услышал, как хрустнули челюсти.

— Черт, вампир, я никогда не думал, что скажу это, но сейчас я совершенно не заинтересован в сексе. Слава Богу.

Фьюри натянул пару нейлоновых тренировок.

— Хочешь есть? Я собираюсь совершить налет на кухню.

Глаза Бутча вспыхнули.

— Ты, правда, собираешься притащить еду сюда? И тогда мне не придется шевелиться?

— Ты станешь моим должником, но да, я доставлю все сюда.

— Ты бог.

Фьюри надел футболку.

— Что ты хочешь?

— Все, что есть на кухне. Черт, да просто продемонстрируй свою максимальную полезность и притащи весь холодильник. Я ужасно голоден.

Фьюри спустился вниз и уже было начал запасаться продовольствием, как услышал какой-то звук, доносившийся из прачечной. Он подошел и толкнул открытую дверь.

Зейдист заталкивал простыни в стиральную машину.

И, святая Дева в Забвении, выглядел он просто адски. На месте живота зияла настоящая дыра, бедренные кости выступали из-под кожи словно палаточные стойки, а ребра походили на поле с вспаханными бороздами. Он, должно быть, потерял за ночь десять-пятнадцать фунтов. И — Матерь Божья — его шея и запястья были порядочно изранены. Но… от него исходил прекрасный темный аромат и спокойствие, такое глубокое и необычное, что Фьюри даже засомневался, что его органы чувств работают нормально.

— Брат мой? — Произнес он.

Зед даже не поднял головы.

— Ты знаешь, как работает эта штуковина?

— Э, да. Засыпаешь внутрь немного хрени из этой коробочки и поворачиваешь этот указатель… давай, я тебе помогу.