Пробужденный любовник

Ты думаешь, я не представляю, каким грубым может быть секс с тобой?

— Ты поэтому его хочешь? — Спросил он бесцветным голосом. — Ты думаешь, что побывав в лапах лессера, заслуживаешь лишь боли?

Она нахмурилась.

— Да нет же. Но если только так я могу быть с тобой, что ж, я согласна.

Он прошелся рукой взад-вперед по своей коротко стриженой голове, надеясь, что эти движения заставят мозг работать лучше.

— Я думаю, ты в замешательстве. — Он опустил взгляд. — Ты сама не понимаешь, что сейчас говоришь.

— Ты высокомерный ублюдок, — отрезала она.

Зед вскинул голову. Что ж, это был уже второй удар по заднице.

— Прошу прощения?

— Сделай нам обоим одолжение и не пытайся думать за меня, хорошо? Потому что ты каждый раз все понимаешь чертовски неправильно, — с этими словами она прошла в ванную и захлопнула за собой дверь.

Зейдист пару раз моргнул. Какого черта сейчас произошло?

Он оглядел комнату в поисках ответа, словно мебель или шторы могли его дать. Потом его острый слух различил какой-то звук. Она… плакала.

Выругавшись, он пошел к ванной. Он не постучал, просто повернул ручку и вошел. Она стояла около душа, обхватив себя руками. Слезы блестели в ее сапфировых глазах.

О… Боже. Что прикажете делать мужчине в подобной ситуации?

— Прости, — пробормотал он. — Если я… хм, задел твои чувства или еще что.

Она глянула на него.

— Ты не задел мои чувства. Я просто рассержена и сексуально возбуждена.

Его голова откинулась назад. Ну тогда… лаааадно.

Черт, после этого разговора ему понадобиться фиксирующий воротник.

— Я повторю, Зейдист. Если ты не хочешь спасть со мной, ладно, но не надо говорить мне, что я не знаю, чего хочу.

Зейдист уперся руками в бедренные кости и посмотрел на мраморный пол. Ничего не говори, кретин. Просто держи свой рот на замке…

— Это не так, — выпалил он. Когда слова вспарили в воздух, он чертыхнулся. Разговоры — это плохо. Разговоры — это действительно паршивая идея.

— Не так? Ты имеешь в виду, что хочешь меня?

Зед подумал, что он до сих пор пытается вырваться из штанов. У нее же были глаза. Он отлично видела эту чертову штуковину.

— Ты знаешь, что хочу.

— Так если я согласна на… грубость, — она замолчала, и у него появилось такое чувство, что она краснеет, — почему мы не можем быть вместе?

Его дыхание стало поверхностным, легкие загорелись, сердце начало бешено биться. Он словно стоял на краю ущелья и смотрел вниз. Боже правый, он, что, правда, собирается рассказать ей? Собирается?

Его желудок перевернулся, когда слова вырвались наружу:

— Она всегда была сверху. Госпожа. Когда она… приходила ко мне, она всегда была сверху. Ты, эмм, легла мне на грудь и… да, со мной это не получится.

Он потер свое лицо, стараясь спрятаться от нее и хоть немного облегчить внезапную головную боль.