Отомщенный любовник

– Какой?

Он провел пальцем по ее щеке:

– Ты покраснела. – Он опустился к ее губам. – Рот приоткрыт, потому что ты думаешь о том, что я снова тебя поцелую. – Он продолжил нежно ласкать ее, опускаясь к ее горлу. – Твое сердце колотится. Я вижу это по  вене, вот здесь. – Он остановился у ее груди,  его собственный рот приоткрылся, а клыки удлинились. – Если я продолжу, то, думаю,  обнаружу, что твои соски затвердели, и, спорим, есть и другие признаки того, что ты готова для меня. – Он наклонился к ее уху и прошептал: – Ты готова для меня, Элена?

Матерь. Божья.

Грудная клетка сдавила легкие, сладкое, головокружительное ощущение удушья сделало внезапный наплыв чувств меж бедер еще более ошеломляющим.

– Элена, ответь мне. – Ривендж прижался к ее шее, пройдясь клыком по вене.

Когда ее голова откинулась назад, она вцепилась в рукав его изящного костюма, сминая ткань. Прошло столько времени… целая вечность… с тех пор, как ее кто-то обнимал. С тех пор, как она общалась с кем-то кроме сиделки. С тех пор, как она чувствовала, что ее грудь и бедра были чем-то иным, нежели частями тела, которые нужно прикрывать, прежде чем выйти на улицу. И теперь этот прекрасный Не-просто-кто-то хотел быть с ней лишь для того, чтобы доставить ей удовольствие.

Элене пришлось быстро заморгать, ей казалось, будто он только что преподнес ей подарок, и она задумалась, насколько далеко зайдет то, что они собирались начать. До того, как ее семья попала в немилость Глимеры и была изгнана из нее, Элена была обещана мужчине, а он – ей. Была назначена свадебная церемония, которая сорвалась, когда ее семья лишилась богатства.

Когда они были вместе, она легла с мужчиной, несмотря на то, что, будучи порядочной женщиной Глимеры, ей не следовало делать этого до официального союза. Жизнь казалась слишком короткой, чтобы ждать.

Теперь она знала, что жизнь еще короче.

– У тебя здесь есть кровать, – сказала она.

– И я бы убил, чтобы уложить тебя туда.

Это она встала и протянула ему руку:

– Пойдем.

***

Лишь то, что все это было ради Элены, делало происходящее приемлемым. Отсутствие чувствительности полностью исключило Рива из уравнения, освобождая их обоих от скверных осложнений, которые несло его участие.

Боже, какое же это счастье. Принцессе он должен был отдавать свое тело. Но Элене он по собственному выбору решил дать…

Что ж, проклятье, он не знал, что именно, но это гораздо больше, чем просто его член. И стоило это гораздо большего.

Не желая опираться на Элену ради равновесия, Ривендж схватил свою трость и  повел ее в спальню с кроватью, размером с бассейн, черным атласным одеялом и прекрасным видом из окна.