Обнаженный любовник

Герб приподнялся на мысках, чтобы превзойти ее высокие каблуки и смотреть на нее сверху вниз.

— Я буду прикасаться к тебе как угодно. И ты немедленно уходишь.

Балз отодвинулся от Книги с мыслью, что Мальчик-Герб сейчас подавится своими словами.

— Ты ведешь себя неподобающе, — Герб не мог не добавить.

Идеально-изогнутая бровь приподнялась над профессионально накрашенным правым глазом.

— Да что ты говоришь? Я покажу тебе «неподобающе»,

Тело Герба отлетело к выставочным полкам так, словно невидимые руки оторвали его от пола и швырнули через комнату. Когда книги попадали со своих подставок на пол, Балз нахмурился. Это странно. Ничто не производило шума: не было ни шелеста страниц, ни стука коллекционных первых изданий, рухнувших на пол, ни грохота подставок из оргстекла о паркет, ни стука тела о деревянные полки.

Также и Герб, пришпиленный к стене, раскрывал рот и начал беззвучно кричать, но слух не сотряс высокочастотный визг агонии, ноги бесшумно бились о «Шитрок», одежда рвалась без единого треска…

О, черт. Свободные пижамные штаны разошлись по шву в районе паха.

Но это далеко не самое страшное.

Его словно распяли, растянули как тушку индейки, и Мистер Хозяин треснул ровно посередине, разрыв начался с яичек и поднимался вверх по животу, груди…

Всевозможные внутренние органы вывалились наружу, приземляясь на пол как переваренные листы лазаньи, блестящие, кашицеобразные, подозрительно розовые и коричневые.

— О, блин, — пробормотал Балз. — Ну и вонища нас ждет.

Разрыв под влиянием натяжения продолжался, раскололась грудная клетка, распарывая половинки легких и останавливаясь у основания горла. И в таком незаконченном варианте туша рухнула на пол.

Герб, бывший менеджер хедж-фонда, а сейчас — садовое удобрение, дернулся пару раз… и застыл навсегда.

Ну, не совсем так.

Из его вен и артерий по-прежнему вытекала кровь.

— Знаешь, — пробормотал Балз сухо. — Тебе незачем бояться разбойного нападения, да?

Девина вытерла руки о бедро, хотя сама непосредственно к парню не прикасалась.

— Нет, я спокойно чувствую себя на улицах. И, кстати о разбое, нам с тобой пора заканчивать этот цирк. Дай мне мою Книгу.

Балз, стоявший во время милой интерлюдии подавшись вперед, выпрямился и оглянулся на древний фолиант. Книга закрылась сама по себе, а потолочная лампа над ней так и не загорелась. А, может, она и не была включена изначально, и сияние самой Книги чуть потухло.

— Дай то, что принадлежит мне, — потребовала Девина, протягивая руку.

Словно Балз задолжал ей пятак и собирался вложить купюру в ее ладонь.

— Не дашь мне ее, — сказала Девина, приближаясь к нему сексуальной походкой, — с тобой произойдет то же самое.