Обнаженный любовник

Но я же не могу заставить тебя спасти саму себя или ту пожилую женщину в подвале.

— Спасибо.

— Что, прости?

— За прогноз. Ты закончил или хочешь испытать удачу в лотерее? Может, скажешь, кто возьмет «Суперкубок» в следующем году?

— Удачи в выборе удобного гроба. Видит Бог, ты всегда принимаешь правильные решения, не так ли?

С этими словами он взял куртку и оружие и пошел к входной двери. Толкнув массивную дубовую мебель, он вышел.

Жалко, что в коттедже нет силача, что смог бы задвинуть на место баррикаду. Но, как часто указывала ему эта женщина… это не его проблема.

***

Мэй смотрела, как Сэвидж исчезает за входной дверью. Он не стал ею хлопать. Нет необходимости.

Убедившись, что он ушел, она бросилась в гостиную и закрыла медный замок. Затем прислонилась спиной к толстым панелям комода и попыталась подпереть им дверь. Но она ничего не добилась, просто скользила ногами по полу и тяжело дышала, и давилась проклятиями в горле…

Скрип половиц на втором этаже заставил ее вскинуть глаза к потолку.

Сердце колотилось в ушах, Мэй тяжело сглотнула и задалась вопросом, где она оставила свой баллончик. Потом вспомнила, что опустошила его, пытаясь отравить то… что там на них напало.

Она смотрела на потолок, но больше ничего не слышала. Несомненно, старый коттедж просто реагировал на ночное понижение температуры…

Мэй подскочила и посмотрела налево. Что-то двигалось между ножек приставного столика?

Протирая глаза, она подумала о Роджере и тающем льде.

И Талла в подвале вырубилась от изнеможения.

— У нас все в порядке. Все в порядке.

Не в силах оставаться на месте, она пошла на кухню… и остановилась. Ненадолго. Охваченная чувством срочности, совершенно не связанным с осознанием, что она выставила за дверь единственного помощника в борьбе с возможной угрозой, Мэй достала ведро из-под раковины и наполнила его горячей мыльной водой. В доме была только одна губка, и ей пришлось принять весь удар на себя.

Опустившись на колени, Мэй прошлась по грязному пыльному квадрату, оставшемуся на месте холодильника. Снова и снова.

Ее рука онемела, плечо горело, ладони и пальцы болели.

Но, черт возьми, когда она закончила, пол сверкал.

Конечно, на фоне яркого, начищенного до блеска участка пола остальная часть старого линолеума выглядела так, будто его постелили еще до Пунических войн. А у нее закончились силы. И губка тоже.

Осмотрев потрепанные углы и почти черную кровать, она подумала, что окружающая обстановка соответствовала тому, как она себя чувствовала: использованной, изношенной, порванной в клочья.

Взглянув на часы на стене, Мэй прикинула простой счет в уме. Затем посмотрела на холодильник, блокирующий заднюю дверь, и ставни, находившиеся на своих местах.

— Черт. Удлинитель.