Мой любовник

В конце концов, он повесил куртку на крюк и…

«О, дерьмо».

Подняв руку, он увидел черное пятно, расплывающееся прямо под тем местом, где он наложил пластырь, и основание его локтя было влажным.

— Проклятье.

Вырывая запонки, он распахнул рубаху и замер, посмотрев на свою грудь."

"Поднимая глаза к помутневшему от времени зеркалу, и как будто это изменит увиденное, он ближе наклонился к стеклу. На левой стороне груди находилась еще одна рана, такая же плоская, того же диаметра и цвета, как и предыдущая. И третья возле пупка.

Развернувшиеся крылья паники вызвали легкое головокружение, и он схватился за раковину. Его первой мыслью было кинуться к Омеге и попросить о помощи, но сдержался — спуститься вниз к крикам и хрипам, туда, где в столовой происходило важное действие и прервать его, мог лишь идиот.

Омега, непостоянный по своей природе, был подвержен концентрации ОКР[39] в отношении некоторых аспектов.

Держась рукой за раковину, Лэш опустил голову, в то время как его пустой желудок сжимался и горел огнем. Ему не было нужды задаваться вопросом, сколько еще у него таких пятен — да и не хотел знать ответа.

Его индукция, перерождение, должны были быть постоянными. Так сказал ему его отец. Он был порождением зла, рожденным из темного вечного колодца.

Гниение его собственной плоти не входило в часть уговора.

— Эй, ты там в порядке?

Лэш закрыл глаза, голос техасца был подобен когтям, скребущим его спину. Только, у него не было сил даже послать, куда подальше этого парня.

— Как там дела внизу? — вместо этого поинтересовался он.

Мистер Ди прочистил горло. И все же неодобрение заставило его подавиться своими собственными словами.

— На самом деле думаю, что все будет в свое время, сэр.

«Отлично».

Лэш заставил свою ссутуленную спину распрямиться и повернулся к своему протеже.

С резкого разворота, его клыки прокусили губу и на секунду, он не понял в чем дело. Затем до него дошло, когда его взгляд застыл на шейной артерии парня.

Глубоко в животе Лэша, у голода выросли рога, которые молотили и выдалбливали его живот.

Это произошло слишком быстро, чтобы остановиться, задаться вопросом или задуматься. Секунду назад он стоял напротив раковины, а в следующую — уже склонялся над Мистером Ди, захлопывая лессеровской спиной дверь и крепко впиваясь в его горло.

Черная кровь на его языке была тонизирующим средством, в котором он так наждался, и с отчаянием потянул ее, даже когда техасец засопротивлялся, а затем упал. Но ублюдку не о чем было волноваться. В высасывании крови не было никакого сексуального подтекста. Это было обычное питание.

И чем больше глотал, тем больше он в нем нуждался.

Подняв жертву и крепко прижав ее к своей груди, он питался, как гребаный сумасшедший.