Мой любовник

— Дерьмовое послевкусие?

— Нет, я не о том… — Она рассмеялась и сделала еще глоток. — Просто никогда бы не подумала, что ты запомнишь какой кофе я люблю, и уж тем более потрудишься приготовить его для меня. И ты никогда раньше не интересовался моим мнением о работе.

Иисусе… а она права.

Она пожала плечами.

— И думаю, я не удивлена, что ты никогда не верил в то, над чем работал. Я просто рада, что сейчас ты поверил.

Неспособный удерживать зрительный контакт, Грег перевел взгляд на их ноги, одетые в носки, на окна на противоположной стене комнаты. Луна была едва различима сквозь кружево занавесок — только мягкое свечение на темном горизонте.

Холли прочистила горло:

— Прости, если заставила почувствовать себя неловко.

— О… да… нет. — Он потянулся и взял ее за руку, бережно сжав ее. — Послушай… есть кое-что, о чем я хотел бы, чтобы ты знала.

Грег почувствовал ее напряжение… которое испытывали они оба. Затем быстро собрался.

Грег прочистил горло в густой тишине.

— Я крашу волосы.

Последовала напряженная пауза… по крайней мере, с его стороны. А затем Холли рассмеялась — сладким, заливистым смехом, принеся с собой облегчение.

Наклонившись к нему, она провела ноготками по его темным волнистым волосам.

— Серьезно?

— Я седой на висках. Правда. Я начал красится за год до того, как встретил тебя… по той причине, что в Голливуде мне просто необходимо молодо выглядеть.

— Где ты это делаешь? Потому что я никогда не видела у тебя седых корней.

С проклятием он слез с кровати, поплелся к своему чемодану, и порылся на его дне. Достав коробку, он пробормотал:

— Специально для окрашивания мужских волос. Я делаю это сам. Не хочу, чтобы меня застукали в каком-нибудь салоне.

Холли улыбнулась так широко, что вокруг ее глаз образовались морщинки. И знаете что, ему нравилось, как они выглядели. Они придавали ее лицу некий характер.

Он посмотрел на коробку. Глядя на модель на лицевой ее части, ему вдруг открылись все истины, с которыми он не мог не чтобы бороться и даже оспорить.

— Знаешь, ненавижу футболки от Эда Харди. Эти чертовы вещи режут глаза. А стесняющие меня неудобные джинсы… и та обувь с тупыми носами, которую вынужден носить. Я устал с подозрением относиться ко всем и работать ради денег, которые спускаю на то, что выйдет из моды в следующем году. — Бросив краску для волос обратно в чемодан, ему понравился тот факт, что он может посидеть на свежем воздухе, как говориться. — Эти файлы? Что на этом компьютере? Впервые нам со Стэном не приходится фальсифицировать факты. Я долгое время водил всех за нос, работая в лживой индустрии, создавая это фальшивое дерьмо. Единственное, что было реально — это деньги, и знаешь что? Я не знаю, как долго они еще будут меня интересовать.