Мой любовник

 — Мы дадим тебе знать, если что-то изменится.

Дематериализовавшись, она приняла форму у особняка Братства и широким шагами пересекла гравийную дорожку. Зайдя в вестибюль, она подставила лицо камере.

Через мгновение Фритц открыл дверь и низко поклонился.

— Добро пожаловать домой, мадам.

Слово на букву «Д» потрясло ее.

— Э… спасибо. — Она огляделась вокруг в пустом фойе. — Я собираюсь подняться наверх.

— Я приготовил вашу прежнюю комнату.

— Спасибо. — Но она не собиралась туда.

Ведомая ароматом крови Джона, она поднялась по главной лестнице и направилась к его комнате.

Постучавшись, она подождала, и не получив ответа, тихонько приоткрыла дверь и ступила в темноту. Послышавшийся шум включенного душа и горизонтальная полоска света на ковре указала на то, что он был за закрытой дверью ванной комнаты.

Пройдя по азиатскому ковру, она сняла свою кожаную куртку, кинула ее на спинку кресла и постучала в дверь ванны. Не мешкая. Громко.

Дверь открылась сама, слегка качнувшись на петлях, высвободив влажный воздух и рассеянное освещение лампочек, встроенных над Джакузи.

Джон оказался прямо перед ней за стеклянной панелью, по его груди, шести кубикам пресса и бедрам струилась вода. Его член дернулся, наливаясь в тяжелую эрекцию в момент, когда их глаза встретились, но он не двигался, и не выглядел особо довольным тем, что видит ее.

На самом деле его верхняя губа скривилась, но не это было самое худшее. Его эмоциональная сетка была полностью закрыта от нее. Ее блокировали и она не была так уверена, что он делал это осознанно. Она не могла сконцентрироваться на чем-то из того, что всегда так ясно ощущала прежде.

Хекс подняла правую руку и неуклюже показала:

«Я вернулась».

Он нахмурился. Затем начал показывать жестами куда плавнее и быстрее ее:

«С информацией для Рофа и Братьев, верно. Чувствуешь себя героиней? Мои поздравления»."

"Он закрыл воду, вышел и потянулся за полотенцем. Не для того, чтобы прикрыться, а просто вытереться. И было чертовски тяжело не обращать внимания на его покачивающуюся от каждого движения и наклонов эрекцию.

Кто бы мог подумать, что ее отличное периферийное зрение станет для нее проклятием.

— Я ни с кем не разговаривала, — сказала она.

Это заставило его замереть с полотенцем на спине — одна рука поднята вверх, другая — опущена. Естественно, эта поза только подчеркнула его пресс, и позволила мускулам на бедрах полностью расслабиться.

Он встряхнул полотенце, повесил его себе на плечи и так и оставив его висеть, начал показывать жестами:

«Тогда затем ты здесь?»

— Хотела увидеть тебя. — Боль в ее голосе заставила Хекс пожалеть, что она не использовала американский язык жестов.