Мой любовник

— Кто это сделал с тобой?

Сакстон не стал оборачиваться, но сильная дрожь достаточно сказала о том, что и так уже выявил его голос: он устал и ему больно.

— Скажу лишь… что в ближайшее время мне не придется ходить за сигарами.

Тот переулок у бара… дерьмо, Блэй ушел первым, с полной уверенностью, что Сакстон последовал его примеру.

— Что случилось после того, как я ушел?

— Не имеет значения.

— Нет, черт возьми, имеет."

"— Не будешь ли ты так любезен, позволить мне… — снова этот проклятый кашель… — вернуться обратно в постель. Особенно, если собираешься быть таким вспыльчивым. Я неважно себя чувствую.

С этими словами, он оглянулся через плечо.

Блэя выдохнул со свистом.

— О… Мой Бог, — вырвалось у него.

ГЛАВА 46

Солнце уже почти прорвалось сквозь завесу леса, когда Дариус и Тормент приняли форму перед крохотной хижиной с соломенной крышей в нескольких милях от места похищения и особняка по соседству… и той презренной рептилии, поприветствовавшей их в том сыром, подземном коридоре.

— Вы уверены? — спросил Тормент, перекидывая сумку на другое плечо.

В настоящее время, Дариус ни в чем не был уверен. По правде говоря, он был удивлен, что им с парнишкой удалось убраться из дома симпата без шума и драки. На самом деле, их проводили оттуда, словно они были приглашенными гостями.

С другой стороны, пожиратели грехов всегда держали собственное местонахождение подальше от посторонних глаз, и воистину, Дариусу и Торменту повезло, что они вообще выбрались из дома живыми и невредимыми.

— Вы уверены? — снова спросил Тормент. — Вы не решаетесь войти внутрь.

— Увы, мое промедление не имеет к тебе никакого отношения. — Дариус двинулся вперед, пробираясь по проторенной им же тропе, ведущей к входной двери. — Я не позволю тебе спать на холодном каменном полу Гробницы. Хоть мое жилище на вид и неотесанное, но у него есть крыша и стены. Там вполне хватит места и для нас двоих.

На мгновение он вообразил, что снова живет, как когда-то — в замке, полном комнат и додженов, с изысканным убранством в роскошном особняке, с открытыми дверями для друзей и родни, а так же тем, кто предпочитал безопасность и надежность.

Возможно, ему удастся найти способ осуществить это снова.

Хотя, учитывая тот факт, что у него не было ни семьи и ни друзей, едва ли стоило стремиться к этому с таким рвением.

Отодвинув чугунный засов, он навалился на дубовую дверь, которая, учитывая свой размер и вес, больше походила на подвижную стену. Оказавшись с Тором внутри, Дариус зажег висевшую у входа керосиновую лампу и закрыл дверь, вложив в ставни широкую перекладину, толщиной со ствол дерева, поперек дверной панели.

Весьма скромно. Одинокое кресло перед очагом, единственный соломенный тюфяк.