Мой любовник

Когда парень отскочил назад, она тут же поставила пистолет на предохранитель и опустила дуло.

— Прости, от старых привычек трудновато избавиться.

— А, да. — Парень махнул своим белым полотенцем в сторону раздевалки. — Джон все еще там? Уже час прошел.

Спохватившись, она подняла запястье и взглянула на часы.

— Господи.

Хекс поднялась на ноги и распахнула дверь. Звук работающего душа принес небольшое облегчение.

— Здесь есть другой выход?

— Только через тренажерный зал… который выводит в этот же коридор.

— Хорошо, пойду, поговорю с ним, — сказала она, взмолясь о том, чтобы это оказалось правильное решение.

— Ага. А я пойду пока закончу тренировку. Позвони мне, если понадоблюсь.

Она толкнулась дверь. Внутри все было стандартным: ряды бежевых металлических шкафчиков, разделенные деревянными скамейками. Следуя на звук льющейся воды справа, она шла мимо писсуаров, кабинок и раковин, которые казались заброшенными без толпы потных, голых, обмотанных полотенцами мужчин, пользующихся ими.

Она обнаружила Джона на открытом пространстве среди десятков душевых головок и плиткой, покрывающей каждый дюйм полов, стен и потолка. Он сидел, прислонившись к стене в своей футболке и спортивных шортах, с руками на коленях, и опущенной на них головой, пока на его огромные плечи и торс падали струи воды.

Первое, что ей пришло в голову это, что снаружи она сидела точно в таком же положении.

Второе — удивление от того, что он все еще был здесь. Его эмоциональная кардиограмма была не единственной вещью, которая светилась; тень позади нее также была в огне и тоске. Словно две эти части него были своего рода в трауре, в чем не было сомнений, потому как он страдал или видел слишком много жестоких потерь в своей жизни… или возможно, что-то другое. И там, где это цепляло его эмоционально, ужасало ее. Плотная черная пустота, образовавшаяся в нем, была слишком мощной, она деформировала структуру его психики… возвращая к тому состоянию, в котором он находился, когда она была в той гребаной операционной.

Возвращая его к точке безумия.

Идя по кафельному полу, ее кожа покрылась мурашками от холода в воздухе, исходившего от его чувств… и осознания того, что она снова это сделала. Это был Мердер, только хуже.

Иисус Христос, она была черной вдовой, когда дело доходило до мужских ценностей.

— Джон?

Он не поднял взгляд, и она не была уверена, осознает ли он, что она стоит перед ним. Он вернулся в прошлое. Его затянули и удерживали тиски памяти…

Нахмурившись, она проследила за стекающей водой, которая потоком находила выход из-под его тела по наклонной плоскости… к стоку.

Сток.

«Что-то с этим стоком.