Мой любовник

 — Что у тебя там есть?

Когда она села, он предложил ей на выбор насколько вариантов еды, и она взяла сандвич с индейкой, так как не могла отказать себе в потребности в белке. Со своего места Джон наблюдал за тем, как она ела, просто попивая свой кофе, и в ту же секунду, как она закончила, он предложил ей пирожное, которое выглядело слишком заманчиво.

Сочетание вишни и сладкой глазури заставили ее присоединиться к Джону за кофе. И к слову, в тот же момент Джон уже был с кружкой, словно прочитал ее мысли.

Она расправилась с двумя пирожными и бубликом. И стаканом апельсинового сока. И двумя чашки кофе."

"Что удивительно. Наверное, это его молчание так странно на нее действовало. Как правило, она оставалась безмолвна в таких ситуациях, предпочитая придерживаться своего совета и не делиться своими мыслями. Но с отчетливым присутствием Джона, она ощущала необычную потребность поговорить.

— Я объелась, — резюмировала она, укладываясь обратно на подушки. Когда он вздернул бровь и поднял последнее пирожное, она покачала головой. — Боже… нет. В меня больше не влезет.

И только тогда он начал есть.

— Ты ждал пока поем я? — спросила она, нахмурившись. Когда он встретился с ее взглядом и пожал плечами, Хекс тихо выругалась. — Ты не должен был этого делать.

Еще одно пожатие плеч.

Наблюдая за ним, она пробормотала:

— У тебя галантные манеры за столом.

Его румянец был цвета Дня Святого Валентина, и она вынуждена была признать, что ее сердце замерло, а затем забилось быстрее.

Опять же, возможно, это учащенное сердцебиение было из-за того, что она только что забросила в свой пустой желудок не менее двух тысяч калорий.

Или нет. Когда Джон начал облизывать глазурь с кончиков своих пальцев, и она поймала взглядом его язык, то на мгновение почувствовала трепетание в своем теле…

На слабое возбуждение между ее ног обрушились воспоминания о Лэше, образы вернули ее в ту спальню, к нему, лежащему сверху на ней, разводящему ее ноги в стороны своими грубыми ручищами…

— О, черт… — Соскочив с кровати, она едва успела добежать до туалета.

Ее вывернуло. Два пирожных. Кофе. Тот сандвич с индейкой. Полная эвакуация всего, что она съела.

Поднимаясь, она не чувствовала рвоту. Она чувствовала отвратительные руки Лэша на ее коже… его тело внутри нее, толкающееся внутрь и наружу…

И-и-и, это был апельсиновый сок.

О, Боже… как ей удалось проходить через это снова и снова с тем ублюдком? Кулаки, побои, и укусы… затем зверское насилие. Снова и снова, и снова… а затем последствия. Смывания его со своей кожи. Из себя.

Черт…

Еще одна волна тошноты прорвалась сквозь ее мысли, и хотя она ненавидела рвоту, та дала ее мозгу хоть какую-то краткую передышку.