Мой любовник

Посадка получилась неловкой… но в конечном итоге он устроил их облокотившись на обивку стенки авто согнув ноги в коленях и устроив ее на них, качая ее как в колыбели на своей груди.

Дверь захлопнулась, затем еще две, затем послышался рев двигателя.

Через затемненные окна, вспыхивали и гасли огни, пока они мчались из города.

Когда Хекс стала дрожать, он обнял ее сильнее, прижимая ее тело плотнее к своему, желая передать ей свое тепло. И возможно это сработало, потому, что через мгновение, она откинула свою голову ему на грудь и постепенно дрожь начала утихать.

Боже… он так долго хотел, чтобы она оказалась в его объятиях. Представляя и рисуя сценарии у себя в голове, где это произойдет.

И уж точно совсем не при таких обстоятельствах.

Он глубоко вдохнул, намереваясь уже выдохнуть… и уловил аромат, излучаемый им. Темные специи. Такой же исходил от Братьев, когда их шеллан находились поблизости. Такой же излучало и его тело, спровоцированное его испытываемыми эмоциями, и теперь пути назад уже не было.

Черти адовы, и скрыть или остановить его было невозможно. С тех пор, как впервые с ней повстречался, он медленно, но верно все ближе и ближе приближался к этому обрыву, и становилось ясно, что теперь он стоял на самом краю этого обрыва, когда она от него покормилась.

— Джон? — прошептала она.

Он легонько похлопал по ее плечу, давая понять, что он ее слышит.

— Спасибо.

Он прижался своей щекой к ее голове и кивнул так, чтобы она смогла это почувствовать.

Когда она от него отстранилась, он не был этому удивлен — по крайней мере до тех пор, пока не понял, что она хотела посмотреть на него.

О, Иисус, он ненавидел этого выражение на ее изможденном лице. Она боялась, находясь на грани ужаса, глядя на него своими темно-серыми глазами цвета мокрого асфальта.

«Все хорошо», сказал он одними губами. «С тобой все будет хорошо».

— Да. — Она зажмурилась. — Так и будет.

Если это только в его силах, черт — да, так и будет.

Ее веки снова поднялись.

— Извини, — хрипло сказала она.

«За что?»

— За все. За ту боль, что причинила тебе. За то, кто я есть. Ты заслуживаешь лучшего. Я… мне действительно жаль.

Ее голос сорвался на последнем слове, и быстро заморгав, она опустила голову обратно, приложив свою ладонь прямо к тому месту, где билось его сердце.

Это был один из тех моментов, когда ему отчаянно, до смерти хотелось иметь возможность говорить. К тому же, он не собирался перекладывать ее, чтобы достать свой дурацкий блокнот.

В конце концов, он просто продолжал заботливо держать ее в своих объятиях, потому что это было единственное, что он мог ей предложить.

И он не ошибся в этой формулировке. Извинение это не объяснение в любви, и было даже ни к чему, потому что, в любом случае, просить прощения должен был именно он.