Любовник из модного каталога

Изабо ранее не подозревала, что может ощущать умиротворение и огонь одновременно. Но в этот момент они сосуществовали в ее душе, опьяняя. Да и весь сегодняшний день был таким сказочным, что она, не отдавая отчет своим действиям, потянулась к Тристану.

Он провел тыльной стороной ладони по ее скуле, отчего пульс Изабо зачастил, тело начало покалывать. Она наклонила голову, теснее прижимаясь к ласкающей ее руке, сглотнула и посмотрела на Тристана.

Губы Изабо сами коснулись его губ, и этот поцелуй отозвался в ее теле фейерверком волшебных ощущений. Руки Тристана погладили ее спину, скользя по шелку платья.

С неловким стоном Изабо подалась ближе, прижалась к теплой груди Тристана. Он целовал ее в ответ, крепко, но нежно обнимая, и вкус его губ казался Изабо восхитительным. Ее мысли смешались, прикосновения Тристана рождали в ней желание более откровенных ласк. Она хотела этого мужчину.

Ох уж эти свадьбы, клятвы в вечной любви и обещания счастья длиной в жизнь! Порой они сводят людей с ума, толкают на безумные порывы под влиянием эмоций. «Видимо, и на меня это повлияло», — мелькнуло в голове у Изабо.

Не раз организовывая чужие свадьбы, она была свидетелем проявления такой импульсивности у других людей. Между подружками невесты и шаферами жениха завязывались романы, словно именно присутствие на чьем-то бракосочетании становилось катализатором. Впрочем, эти чувства обычно вскоре угасали — по крайней мере, у одного из влюбленных, едва уровень вызванных оргазмом эндорфинов в крови начинал снижаться.

Что же касается женатых пар, те появлялись на свадебном приеме, препираясь друг с другом, но вскоре и у них взгляды становились ностальгически-сентиментальными. Остальные же гости просто напивались на банкете и вели себя по-идиотски.

Изабо не знала, к какой категории себя отнести. Ни одна не казалась вполне подходящей для нее. И все же получилось так, что она сейчас уединилась здесь, в лодочном сарае, с Тристаном Миккельсоном, сгорая от желания, и они оба сбрасывают с себя одежду. Вот он расстегнул куртку…

Изабо опустилась на стоящую у стены скамью, обитую синей парусиной, и до странности обострившимся сознанием отметила белые якоря, вплетенные в узор ткани.

Тонкие косые лучи света падали из вентиляционных отверстий на потолке. Окно и дверь были закрыты. Тусклое освещение добавляло интимности моменту.

Изабо понимала, что поступает неправильно, но не могла найти в себе силы остановиться. Она хотела Тристана. Здесь и сейчас. Хотела еще и потому, что осознавала: ее мечтам о семье и детях не суждено осуществиться, ведь в юности ее вера в людей была слишком сильно подорвана.