Идеальный любовник

Завтра тебя устроит?

— Ты жестокий мерзавец, — обвинил его Джонни.

— Безжалостный, — согласился Шон. Его серебристые глаза насмешливо блеснули.

Джонни решил, что это чертовски здорово, что Шеймус О'Тул выстрелил в него. Английская команда уверена, что я находился на волоске от смерти. Фитцжеральды забрали с «Ласточки» все вооружение и патроны, создавая у англичан впечатление, что те в плену. Джонни не стал разуверять матросов, что их перережут на койках, стоит только Шону О Тулу глазом моргнуть. Во-первых, это было правдой, а во-вторых, отвечало его собственным целям. Ведь его спутников станет расспрашивать Уильям Монтегью.

— В ближайшее время, когда «Монтегью Лайн» ощутит нехватку судов, ты должен посоветовать отцу купить новые. Разумеется, я дам денег. Ты предвидишь какие-нибудь проблемы с осуществлением этого плана?

— Я горе-моряк, но на суше я силен в судоходном бизнесе. Скучная бумажная работа — это исключительно моя вотчина. Отец полностью на меня полагается. — Джонни чуть помедлил и выдал самую важную информацию: — Когда дело доходит до страхования грузов, я использую свое преимущество. Каждый раз по меньшей мере два из десяти кораблей не застрахованы. Это экономит много денег и очень распространено в торговом флоте.

Шон посмотрел на парня с иронией:

— Я недавно стал членом компании «Ллойд» в Лондоне. И могу сказать тебе, какие из судов Монтегью застрахованы, а какие нет.

— Ты когда-нибудь полагаешься на удачу?

— Очень редко, Джонни. Я пять долгих лет вынашивал свои планы, а поскольку Фортуна подарила мне состояние, когда я унаследовал графство, у меня появилась возможность привести эти замыслы в исполнение.

Джонни Монтегью знал, что удивляться ему не следует. И почему это англичане всегда недооценивают ирландцев? Его мысли обратились к Эмерелд. Он надеялся, что она не совершает ошибки. Для ее же блага, он надеялся, что она под стать Шону О'Тулу.

Эмерелд все время напевала и не могла остановиться. Мир ей казался другим этим утром. Все и вся стали намного красивее. Роскошь ее комнаты цвета примулы ослепляла, солнце, заглянувшее в окна, превратило все в золото. Когда Кейт поменяла простыни, они выглядели ослепительно белыми и хрустящими, завтрак показался ей амброзией, и даже вода в ванной ласкала кожу нежнее, чем обычно."

"Она наполнила дом цветами. Их аромат и краски очаровали ее. Сердце Эмерелд переполняла радость, и ей хотелось разделить ее с кем-нибудь. После полудня она решила навестить отца Шона в привратной башне. От ее оскорбленных чувств не осталось и следа, Эмерелд испытывала только сострадание.

С охапкой желтых и голубых люпинов она постучала в дверь привратницкой, к безмерному удивлению мистера Берна.