Любовница Его Величества (СИ)

Быстрый, гибкий, сильный, стремительный, в черном кожаном костюме, скроенным по обычаю горных кланов, а еще у него были зеленые, как лесное озеро глаза.

— Прекраснейшая из дев Лассарана, — судя по голосу, князю не требовалось прилагать много усилий, чтобы очаровывать дам, — вы взываете только восхищение, как и всегда!

Полный грации поклон дикого зверя, и идеальный реверанс королевы. Катарина взглянула на Алиссин, и не осталось сомнений — им приходилось весьма тесно общаться. Вот теперь Кати испытала ревность, но тут же подавила это новое для нее чувство, потому что не имела права испытывать подобное."

"Алиссин совершенно спокойно подошла, поинтересовалась здоровьем матушки князя, судьбой его сестер и только после этого соизволила перейти к возникшей проблеме:

— Мой король, — грациозный реверанс, — могу я узнать причины, побудившие вас искать достойного соперника в игре со сталью? Я понимаю, что нет никого лучше князя Арнара, но все же здесь… а не на тренировочной площадке, это выглядело как-то пугающе!

— Вы несколько неверно восприняли ситуацию, моя королева, — произнес Дариан, отпуская Кати и вкладывая шпагу в ножны, — суть нашего конфликта заключалась в дерзком поведении наследника Гаоры.

— Боюсь, я вынужден последовать приказу повелителя Шаратаса и покинуть его владения, — но говорил князь с таким нескрываемым пренебрежением, словно планировал покинуть навозную кучу, — Был безмерно счастлив, повидать вас, королева.

«И все… он сейчас уйдет, — в отчаянии подумала Катарина, и я… никогда не увижу его больше…». Потом пришла и другая мысль — договор между Гаорой и Отаноном так выгоден для ее княжества, так нужен. Шарратас, несмотря на все заверения, способствовал лишь замедлению развития вассальных территорий, не допуская их усиления.

— Разве сильные мира сего решают конфликты ударами шпаги? — тихо, словно разговаривая с собой произнесла Катарина. — В споре всегда… виноваты оба…

Алиссин взглянула на Катарину и перестала дышать. Это Дариан считал, что все идет так, как должно быть, а Ее Величество отметила румянец на щеках, смущение, столь тщательно скрываемое обычно и голубые глаза потемнели от гнева.

— Леди Катарина, король уже сказал свое слово, — ледяным тоном произнесла Алиссин, все так же пристально разглядывая девушку.

Судорожный вздох, чуть сжатые губы, прикрытые на долю секунды глаза.

«Уму непостижимо, — с яростью думала королева, — как сопливая пастушка, увидевшая благородного господина! Маленькая дрянь!»

А Катарина, и, не подозревая, что малейший ее жест анализируется с убийственной точностью, в последний раз взглянула на князя и вздрогнула, потому что взгляд снежного барса был прикован к ее лицу.