Любовница Его Величества (СИ)

 — Алиссин отложила пустой кубок и потянулась к девушке, — Поцелуй меня, Кати… Ну же…

— Нет!!! — Катарина отвернулась.

— М-м-м, тогда мне придется все же передать Дариану то письмо, где королева так искренне просит своего друга детства, позаботиться о бедной девушке… Мне уже жаль Еитару…

Зажмурив глаза, Катарина повернулась и с содроганием прикоснулась к губам королевы. Алиссин, к ее удивлению, на продолжении не настаивала.

— Забирай, — сладко прошептала ей королева и передала письмо.

С наслаждением Катарина разорвала его на меленькие кусочки, а затем выбросила в окно.

— Умная девочка, — рассмеялась Алиссин.

Кати некоторое время молчала, но когда королева начала ласково перебирать пальцами ее волосы, тихо спросила:

— Но как ваши родители допустили, чтобы принцесса Лассарана находилась в столь дурной компании?

— Мама не знала, — Алиссин придвинулась ближе и начала целовать ее плечи, — отец готов был терпеть все наши выходки ровно до тех пор, пока об этом не известно обществу. По всеобщему мнению, набожная принцесса Лассарана усердно молилась и посещала монастыри, на деле… где только я не побывала.

Рука Алиссин ненавязчиво переместилась к краю платья Катарины, и королева капризно простонала:

— Кати, не будь врединой, я хочу еще!..

— Письма у вас больше нет, — улыбнувшись, ответила Катарина, — так что прикоснетесь снова — выпрыгну из кареты!"

"Алиссин хохотала так, что невольно улыбнулась даже Катарина, а затем Ее Величество с насмешкой произнесла:

— Ладно, я позволю тебе насладиться этой маленькой победой… И не буду намекать на один маленький факт — мне король поверит, тебе уже нет! — И удобно устроившись, Алиссин попросила, — Расскажи о своем детстве.

Казалось, все стало как и было прежде. Король любил свою фаворитку, и Катарина по-прежнему спала в его постели. Юная Королева поражала двор своей набожностью, благочестием и добрым нравом, народ так и вовсе обожал прекрасную королеву Алиссин. А Катарина… начала любить рассветы.

Она улыбалась, едва просыпался Дариан, сама с радостью целовала монарха и с замиранием сердца ждала, пока он уйдет.

— Не спишь, — обычно спрашивала Алиссин, сладко потягиваясь, как кошечка.

— Нет, — шептала Катарина и позволяла королеве взять свою руку.

И они разговаривали обо всем, смеялись, обсуждали законопроекты, делились мнением о том или ином лорде, или просто болтали о пустяках. И это было самое светлое время для Катарины, когда она снова чувствовала себя живой, и когда она забывала о своей роли безвольной игрушки.

Алиссин приходила каждую ночь, с улыбкой снимала халат и ложилась на второе плечо Дариана, и больше не приставала к Кати, словно ждала когда же девушка сама сделает шаг навстречу.