Любовница Его Величества (СИ)

"

"— Дариан душит нас налогами, — Гарсан тоже вскочил, — это вы желаете дожить последние дни в сытости и спокойствии, а мы, молодое поколение, понимаем, что под властью Шарратаса Ортанон гибнет! Дариан запрещает свободную торговлю с другими государствами, Дариан запрещает иметь гарнизон более тысячи воинов, Дариан требует, чтобы отпрыски от каждой знатной семьи находились в его дворце, и мы понимаем, что они фактически являются заложниками! Наша семья уже пострадала, а вы хотите отправить своего сына туда, откуда он может не вернуться?!

И глаза всех лордов уставились на Катарину… снова. Каждый раз, когда говорили о Дариане, все смотрели на Катарину. Этот позор, казалось, был не смываем, но к Катарине относились слишком хорошо, чтобы осуждать, да и ненависть девушки к королю была очевидна для всех.

— Я полагаю, свадьба в такое время недопустима, — ледяным тоном произнес барон ассер Вилленский.

— Я выполнил ваши условия, — все в изумлении посмотрели взбешенного снежного барса, — вы обязаны выполнить мои!

— Нам следует начать подготовку к обороне! — вспылил барон.

— Начинайте, — снисходительно позволил князь Арнар, — а у нас с леди Катариной сегодня свадьба. И я никому не позволю нарушить церемонию.

— Отец, князь, — Гарсан вновь поднялся, примирительно подняв руки, — мы ждали нападения все эти месяцы, но ожидание войны не должно омрачать праздника, который соединит сердца. Катарина, я помогу тебе с сообщениями.

— Я тоже, — поднимаясь, произнес Арнар.

Сопровождаемая братом и любимым Катарина покинула собрание и поспешила наверх.

В ее семье лишь отец был против брака с князем Арнаром, и не считал нужным скрывать этого. Отцовское благословение, так необходимое для помолвки, Ранаверн получил лишь после прямой угрозы, что не отпустит Катарину. Тогда барон сдался, но выставил условие — со дня помолвки до дня свадьбы должны пройти положенные полгода. Снежный барс метался по замку, едва не рыча от ярости, но согласие был вынужден дать. И Катарина, нежная и любимая Кати, которая отвечала страстью на его страсть, любовью на его любовь, покинула его на долгие месяцы.

Поднявшись на второй этаж, Кати вошла в кабинет отца, направилась к столу, но дойти ей не дали. Игнорируя возмущенное: «Э-э-э, князь» от Гарсана, Ранаверн сжал Катарину в объятиях и нежно поцеловал. Нежным поцелуй перестал быть уже через мгновение, а Кати и сама отвечала с не меньшей страсть.

— Э, леди, лорд, что вы себе позволяете? — попытался возмутиться Гар, но на губах его уже была снисходительная улыбочка и барон поспешно запер за собой двери, давая влюбленным возможность побыть наедине.

— Катарина… — этот стон Ранаверна сказал ей больше, чем все те сотни писем, которые он присылал.