Любовница (СИ)

Смеялись над нелепыми лицами проезжающих мимо людей, которых дети уговорили прокатиться на запряжённых пони… И, конечно же, вовсю имитировали хоровод из двух человек вокруг огромной пушистой ёлки, сверкающей тысячью маленьких огоньков в вечерних сумерках… Наверное, это единственное, за что я любила новогодние праздники.

У кого-то они ассоциировались с запахом мандаринов, семейными киномарафонами и оливье, а у меня вот… с подругой.

С ней вообще было много чего связано. В подростковом возрасте я частенько убегала из своего дома, поскольку росла в весьма… специфичной семье, где бутылка горячительного была важнее сытого родного ребёнка, и путь мой всегда лежал к Дашке, что жила через три дома от меня. Её мама, милая стройная женщина, от которой вечно пахло выпечкой, в шутку звала нас ""сестричками-лисичками"" и угощала домашней стряпнёй, когда мы закрывались от неё в комнате и хихикали над какой-нибудь глупостью. Семья Воронцовых всегда относилась ко мне хорошо, зная, в каких условиях мне приходилось расти. И тогда мне казалось, что Даша — это мой лучик света в кромешной тьме. Любые тайны, страхи и переживания — я могла рассказать ей всё что угодно. А она была отличным слушателем. Пусть не всегда могла понять, но её поддержка значила для меня многое.

Но всё изменилось после окончания школы. Как бы ни прикипело моё сердце к подруге, её любви и поддержке, душа рвалась прочь. Подальше от ночных гулянок родителей, их равнодушия и разрушительной славы, которая тянулась за мной, стоило только людям узнать мою фамилию. Даже смешно. Я не могла остаться учиться в месте, где была рождена, только потому, что была там не нужна…

Так я очутилась в Питере. Государственный вуз, попытка поступить на бюджет и полнейший провал в этом деле. Хорошо, что моих накопленных сбережений хватило на то, чтобы обеспечить себе койку-кровать в хостеле, и я успела подать в последний момент документы в какой-то захудалый институт…

— Добрый день, я подошла к дому. Коммунаров 30, верно, же? Я стою у первого подъезда, — уточнила по телефону, стараясь выдохнуть как можно сильнее, чтобы обогреть замёрзшие ладони.

Похоже, останавливать такси за три квартала до пункта назначения, чтобы полюбоваться внешними изменениями города, было ошибкой. Казавшийся до этого озорным, ветер внезапно поменялся на промозглый, пробирающий до самых костей сквозь тонкое осеннее пальто.

— Добрый! Да, заходите, я уже внутри. Седьмой этаж, 28-я квартира, — промолвил из трубки приятным мужским баритоном агент, с которым я договорилась на просмотр квартиры сразу по приезду.

Нажала на отбой и торопливо убрала телефон в карман, поспешив в тепло подъезда. Консьержка на входе лишь проводила мою фигуру хмурым взглядом и снова уткнулась в какую-то потрёпанную книжку.