Любовница Президента

Понимаю, срок. Ну что сказать, отдай на усыновление, скажешь, умер в родах, залетишь еще раз. Или выкидыш…Хорошо, что уже думала об этом, правильно. Тебе сейчас не сопли распускать надо, а о положении своем думать. Оно шаткое и зыбкое.

О боже! Значит, Людмила обманывает Петра и не ждет от него мальчика…Ну и что, что это девочка? Что здесь такого? Это же ее кровиночка, ее малыш. Я бы никогда в угоду мужику от ребенка не избавилась. А эти две…так спокойно обсуждают по сути убийство. Какой у нее срок? Когда я была в опере, ее еще мучил токсикоз и был слегка виден живот. Сейчас месяцев семь…

— Ладно. Потом поговорим. Ты не звони мне сюда. Опасно. Услышать кто может. Нет, эта спит давно. Его когда нет, она без задних ног отсыпается, он у тебя тот еще жеребец. Все, молчу…понимаю, что неприятно, но надо смотреть правде в глаза. Надо, чтоб он и тебя, как жеребец! Избавься от ребенка и начинай с ним с чистого листа, увези куда-то на остров, не знаю. Куда угодно, чтоб время с тобой проводил. Новая беременность тоже…Значит, надо сделать, чтоб захотел! Мне учить тебя! В прошлый раз я дала тебе рецепт, ты использовала. Вот и сейчас используй.

От их разговора меня затошнило в полном смысле этого слова, аж к горлу подкатило с такой силой, что в пот бросило и ноги ослабели. Так вот как она его годами держит…и эта дрянь ей помогает. Совсем не друг Эллен, а самый лютый враг прямо под носом в доме. Жаль, что я не настоящий венок ей тогда плела, точнее, жаль, что не на ее могилу.

Глава 13

Вы думаете, насилие — это обязательно физические истязания? Ни черта подобного. Самое жуткое насилие — это когда ломают душу. Когда из твоего характера выжигают и вытравливают того, кем ты являешься, чтобы вместо него появился некто другой.

(с) Ульяна Соболева. Отшельник

— А если бы…если бы вдруг оказалось, что я жду от тебя ребенка?

Не знаю, зачем спросила, зачем вообще затронула эту тему. Но вопрос произнлсся сам собой, и я уже не могла взять свои слова обратно, только с замиранием сердца ждать его ответ и бояться, что он окажется настолько жестоким, что я не смогу выдержать удар…Но я выдержала. Я теперь многое могла выдержать. Петр научил меня быть сильной.

Схватил за руку чуть выше локтя и притянул к себе. Ледяные глаза сверкнули жестоким блеском и полоснули меня яростным взглядом по самым нервам. После этого взгляда уже не хотелось услыхать его ответ.

— Никаких «если бы». И никакого ребенка. Я тебя выпотрошу, как курицу, Марина. Не вынуждай меня поступать с тобой жестоко и следи за приемом таблеток. Кажется, я уже говорил тебе, чтоб ты предохранялась. Не усложняй себе жизнь и мне тоже. На хрена мне от тебя ребенок? Ты кто такая?

И еще один шрам на сердце. Глубокий, болезненный.