Любовница Президента

Весь женский пол вдруг совершенно исчез. Люда, шлюшки, вечно ждущие любовницы, секретарши и так далее. Стали вдруг уродливыми жабами. Их груди напоминали вымя, их чрево — хлюпающую бездну, их губешки — мерзкую паутину.

Он пытался вытрахать из своих мыслей ЕЕ. Заводил себе девок, приходил к Миле. Но все не то и не так. Приходится закрывать глаза и представлять ЕЕ. А они пахнут не так, у них кожа не такая и волосы на ощупь. И, нет, у них ТАМ не все одинаковое. Он ее дырочку по спазмам бы узнал, по узкости, по тому, как член входит первым толчком и куда достает, если толкаться глубже, и как она от этого стонет и что говорит. С ними не так. Все, бл***ь, не так. Не такое узкое, не такое горячее, не так сжимается. И у него падал. Просто становился вялым член, и кончать мог только от долгого беспрерывного минета, и то если не смотрел на лицо любовницы. Люда плакала в подушку, когда он уходил из спальни, так и не кончив с ней, любовницы молчали…Потом их всех не стало. Любовниц, Люды. Осталась только она. И все. Весь мир, мать его, сомкнулся на ней.

И все самое грязное, самое пошлое и развратное хотелось сделать с ней… и она позволяла. Давала ему свое тело щедро. Свои сладкие узкие дырочки. Опробовать всю. Не оставить и складки на ее теле, не помеченной его семенем.

И эта похоть, как у маньяка в период обострения, как у больного на всю голову извращенца. В мыслях только секс, только как и в какую позу ее поставить… А после секса…после секса хотелось нежности. Чтоб голову на грудь положила, чтоб пальчиками своими маленькими гладила.

Он даже представлял себе иногда, как она нежно обхватывает его лицо, как целует и смотрит в глаза, как бежит навстречу, когда он пришел…как встречает его после трудного дня.

Однажды ему приснилось, как она обвивается вокруг него, как цветок, и шепчет ему своим невинным и сладким голоском:

— Я люблю тебя, Петя…

Он вскакивает с постели…а она откатилась и спит, свернувшись калачиком на самом краю…Наверное, чтоб его не коснуться, чтоб подальше от него быть. Потому что все, что она с ним желает — только за деньги. Как же он ее за это ненавидел и боялся, что в один прекрасный день убьет ее, чтоб никому не досталась….

*******"

"Между нами началась война. Этот месяц напоминал, скорее, военные действия, чем отношения. Да и какие там отношения. У нас их никогда не было. Как он мне говорил: «Не обольщайся, я просто тебя имею…отношения — это совсем другое». Я не простила ему грубости и унижений, а он мне — моего желания остаться в гостинице без его разрешения. Ну и плевать. Если бы позволил, то я осталась бы там не на месяц, а навсегда. Как же мне хотелось иметь право для вот этого «навсегда», иметь право на свободу выбора.

Но это было и время перемен для меня.