Любовница. По осколкам чувств

Так-то!

Спустя четверть часа кругленькая сумма денег приятно грела мой карман. А что? Без денег лететь на Шри-Ланку не каждый сможет. Я – так точно не смогу. Это моя премия. За вредность, да! Считайте, что я получила запредельную дозу радиации.

Вот!

Глянула на часы и ужаснулась.

- Оу, кажется, кто-то может опоздать в рай.

И припустила в сторону метро. Добралась до вокзала и села на электричку. А через час я уже сошла на станции и направилась в сторону домика, который достался мне от матери. Я в него съехала на прошлой неделе, чтобы не платить за новый месяц в общежитие. Я как думала? Поживу тут немного, пока у Дениса сосед съедет после нашей свадьбы и мы наконец-то будем жить вместе.

И эту развалюху в поселке продадим, вложившись в новостройку или еще что-то. Не важно, главное, что свое.

И вот. Вложились. Разбежались и еще раз вложились.

К ограде подошла, озираясь. Вроде бы никого. Скрипнула хлипкой калиткой и пробралась к своему жилищу. Три сотки и тридцать пять квадратов – вот и все, что мне осталось от прошлого. Но я не жаловалась.

Поздно.

Забежала в домик. Покидала в старенький чемодан купальник, сланцы, тот самый развратный комплект на всякий пожарный и еще что-то, что могло понадобиться мне в жаркой тропической стране. Затем закрыла дом на ключ и двинула к соседке, которой торопливо объяснила, сколько меня не будет и что делать с единственным фикусом, стоящим на подоконнике.

А затем снова потащилась на станцию, чтобы добраться на перекладных до аэропорта.

Мой первый перелет. Моя первая поездка на море.

Я думала, что она случится с любимым и родным человеком, а оно вон как все повернулось.

Одна, сердце в хлам и глаза на мокром месте.

Прошла контроль, купила валюту в круглосуточном обменнике и зарегистрировалась на рейс. А затем села в зале ожидания и принялась планомерно вычищать совместные фото с бывшим женихом в своем телефоне.

Вот мы с Денисом в зоопарке – в топку! Вот мы катались на конках – удалить! Вот мы лепили пельмени – в корзину!

Все под ноль. Будто бы нас никогда и не было.

После последнего удаленного снимка боль в груди становится почти нестерпимой – вырезать без анестезии все мечты и планы на будущее – это пытка. Понимать, что всё было напрасно – еще хуже. Смириться с тем, что твой родной человек конченая скотина – смерти подобно.

А уж когда он пытается еще и отсвечивать, посыпая кровоточащие раны солью – это персональное чистилище. Но я только прикрываю глаза и решаюсь быть сильной даже сейчас.

Даже тогда, когда я на самом дне.

Да, в руке вибрирует мой телефон. И да – это снова Денис.

И я принимаю вызов. Мне не хочется, но я должна. Игнор – лучшее оружие. Но когда он приправлен лютым пофигизмом – это еще круче.

- Ну что ты названиваешь мне, Шибаев? – вздыхаю я, а сама сгибаюсь в три погибели.