Любовница. По осколкам чувств

Достала его и тут же сунула под нос старушкам.

— Вот вам. Полюбуйтесь на идеального мужика. Хорош же, да! Как говорится, наш пострел везде поспел, — произнесла это и горько разрыдалась, пытаясь в который раз проглотить свою обиду.

Да только не получалось.

— Он врал мне! Что нужна, но даже не потрудился поставить красиво между нами точку. Носился со своим эго, как с писаной торбой! Что верен врал, но сам в это же время усиленно пахал на жене, торопясь заделать той будущего наследника. Что любит тоже врал, но разве ж такая любовь мне нужна, когда где-то будет расти ребёнок и думать, что папа бросил его из-за меня? Не умеет этот человек любить. И нет у него ничего святого. Просто сейчас на вершине пирамиды его ценностей стоит похоть и обращена она в мою сторону. Вот и всё.

Снова расхожусь до такой степени, что старушкам приходится отпаивать меня каким-то успокоительным отваром. Цежу его поспешно и, икая, бурчу под нос:

— Ненавижу себя. Никогда не была такой плаксой.

— Ничего, Лерочка, всё пройдёт. Ты, главное, себя не предавай, а с остальным время справится.

Время?

Последующие бесконечные, словно резиновые недели оно, казалось бы, только угнетало моё состояние. Боль не стихала. Появилась апатия. И лишь работа спасала меня от того бездонного омута, в котором я бесконечно тонула.

За Мяусом обещали приглядеть старушки. Им я оставила ключи от квартиры и попросила забрать животное под шумок, когда рядом с домом, со стопроцентной гарантией не будет привычного наблюдения. Сама же я, на перекладных отправилась в путь до фазенды, путая свои следы сначала в торговом центре, затем в метро и наконец-то на вокзале. Села в полупустую электричку и доехала до конечной, где пересела на рейсовый автобус и вышла всего в ста метрах от нужного мне резного и будто бы пряничного домика.

Там меня уже ждал сосед Пелагеи — Степан. Грустный и чуть сгорбленный дедушка, который показал, где, что и как работает, а также махнул рукой в сторону отдельно стоящей баньки, из трубы которой уже валил дымок.

— В посёлок езжу раз в неделю за продуктами. Пока оставлю тебе молока, яиц и домашнего хлеба, а на завтра список напиши, чего надобно, и я всё привезу. Собаку местную не гоняй. Она добрая, Найдой зовут. А вот кошаков поостерегись, они тут дикие, но зато вороньё гоняют, дай боже.

— Поняла вас. И спасибо!

Так я и зажила в этом диком месте. Недалеко от озера и с видом на почти дремучий сосновый лес.

И мне бы восстать из пепла, но не выходит. И с каждым днём всё труднее было преодолевать тоску, печаль и скорбь по прошлому. Бывало, я просто часами сидела на террасе и пялилась в никуда, кутаясь в огромный плед. И внутри меня зияла такая бесконечная пустота. Полнейший вакуум. И я не знала, чем могу его заполнить.

Порой казалось, что вот оно — я почти успокоилась.