Любовница отца

Грубо набрасывается на мои губы, целует, кусает…

Даже больновато становится…

Он раздвигает мои ноги коленом, устраивается между ними. Вика говорила, что первый раз не проходит без стресса. Мы, девушки, боимся. И да, немножко бывает больно, но не катастрофически. Можно пережить без всякой истерики.

Макс и Теоман — совсем разные. Первый — двадцатитрехлетний парень, второй — мужчина в тридцать пять. Тео несдержанный, чересчур страстный. Голодный. Вон, с каким напором на меня набрасывается.

А Вика говорила, что ее парень любит тянуть время, кайфовать от каждого жеста. Всегда действует сдержанно и не спеша.

— Расслабься. Ты как бревно лежишь, — рычит он мне в губы. Да, я напряжена. И да, никак не могу расслабиться. Слова Тео задевают меня, но я решаю не подавать виду. Он же прав…

Мужская эрекция упирается мне между ног. Горячее и… Большое. Всего один толчок — и он оказывается во мне. Я еле сдерживаю себя, чтобы не крикнуть. Потому что больно. Острая боль пронзает все тело. Тео делает паузу всего на секунду, а потом вжимается в меня раз за разом, вышибает весь воздух из легких. Я издаю непонятные мне звуки. Так хочу, чтобы он отстранился. Хочу кричать, плакать. Еле сдерживаю слезы. Они тяжестью застревают в области груди.

Я обвиваю его шею руками, притягиваю к себе. Зажмуриваюсь, снова открываю глаза и встречаюсь с Тео взглядом. Кусаю губу до боли, до крови. Неужели не понимает, как мне больно? Неужели не почувствовал, что я…

А ведь Вика говорила…

Черт! Да мало ли, что Вика говорила. Ей не было больно, когда она впервые занялась сексом с Максом. А вот мне дико больно. Внизу живота будто огнем горит.

Рука Тео оказывается на моей груди, сжимает ее. Он что-то невнятно рычит. В голове туман. Я ни черта не соображаю и мысленно молюсь, чтобы эта пытка закончилась. Еще несколько толчков — и он замирает. Утыкается носом мне в шею, тяжело дышит. Там, внизу, так больно… Словами не передать.

Теоман отстраняется. Ложится рядом, обнимает меня. Даже одеялом укутывает, кажется. В комнате и так темно, но у меня такое ощущение, что становится еще темнее. Или я просто вырубаюсь…

Просыпаюсь уже рано утром. Тео рядом нет, постель с его стороны давно остыла. Между ног до сих пор ноет. Еле встаю с места и маленькими шагами направляюсь в ванную, принимаю душ. Почему-то не хочу думать, куда бы мог уйти Байдасаров. Мне настолько больно, что больше ничего не соображаю. И нагружать себя ничем не хочу. Очень надеюсь, что он меня не тронет в ближайшие несколько дней. Я просто не переживу такую дикую боль в очередной раз.

Сколько я провожу времени под струями теплой воды, только черт знает. Не хочу отсюда выходить. Немного расслабляюсь. Тео наверняка не понравилось.