Любовница своего бывшего мужа

Его глаза расширились, когда он окинул меня взглядом. А потом сузились, когда он заметил ладонь Димы у меня на талии.

Вишня в шоке

Я вовремя вспомнила о словах Димы про его знание женщин. Слишком он умный, не нужно мне, чтобы догадался о присутствии тут осколков прошлого. Поэтому я отвела глаза от очень злого на вид Антона и предложила:

— Если ты здесь уже все зефирки попробовал, может быть, пойдем куда-нибудь еще?

Пальцы у меня на талии сжались чуть сильнее.

— Согласен, — мурлыкнул Дима. — Зефирки лучше пробовать в местах поспокойнее.

Ой, что я творю!

Ой, как мне это нравится!

Тоже обняла его за пояс и потянула к выходу. Мимо Антона прошла с каменным лицом, не оборачиваясь, но непроизвольно втянула носом запах его «Кензо».

На улице стемнело и стало свежо. Мои каблуки громко цокали по тротуару, распугивая тени кошек на пустых улицах. Идти в обнимку было неудобно, Дима взял меня за руку — и когда мы проходили мимо узкого переулка, освещенного желтым светом фонарей, нырнул туда и дернул меня следом.

И сразу прижал к стене за углом, вне поля зрения любопытных глаз. Прислонился всем телом, губы на расстоянии сантиметра от губ, руки оглаживают бедра под тесной юбкой. Невольно подумала, что с Антоном никогда так не получалось, всегда с его ростом, с моим ростом приходилось вставать на цыпочки, ему наклоняться, а тут высоты каблуков хватает для этого интимного губы в губы, одно дыхание на двоих.

Руки скользят по моим бедрам вверх, вверх, пальцами по шелку топа, пробираются под него, сжимают грудь. Губы, чуть касаясь моих, шепчут:

— Даже не знаю, что приятнее, шелк или твоя кожа…

Дима касается губ сначала слегка, потом вжимается сильнее, проталкивает язык, целует горячо и сильно. Подушечки его пальцев танцуют по моему животу, едва-едва касаются груди.

— Все-таки твоя кожа… — добавляет он.

Горячо, сладко, нервно, снова горячо — дрожь проходит по всему телу от одних только поцелуев.

Я обвиваю его шею руками, но он отстраняется, властным движением поворачивает меня спиной, вжимая грудью в старинную, наверняка еще венецианскую шершавую каменную стену. Сколько женщин здесь вот так тяжело дышали, выгибались под горячими поцелуями в шею, стонали от касаний наглых рук, предвкушали продолжение, ощущая твердую выпуклость паха, вжимающегося в ягодицы?..

Дима пытается задрать мою юбку, но она очень, очень узкая. Вовсе не для таких развлечений на улице. Это нас немного приводит в себя. Самую малость. Как раз настолько, чтобы понять, где мы и что мы делаем. И что делать это все на улице — плохая идея.

— Мне пора на автобус… — выдыхаю я. Нет, не потому, что мне действительно хочется на автобус и домой.

— Я тебя подвезу, — предсказуемо отзывается он."

"Он снова притискивает меня к себе и целует в шею.