Любовница Его Величества (СИ)

Он поднялся на ступеньку выше и теперь стоял так близко, что Кати ощущала биение его сердца, но если бы она знала, что испытывает сам повелитель Шарратаса. Хассиян ощущал себя пьяным, но при этом не пил и капли вина. Для него весь мир внезапно уменьшился до хрупкой девушки с удивительно светлой кожей, в глазах которой плескалось отчаяние. И это наваждение… Наваждение что он испытал еще при первой встрече, и поэтому пришел вновь, чтобы увидеть испуганную незнакомку с волком. А затем, узнав кто она, запретил появляться при дворе, лишь бы не видеть, лишь бы забыть. Предательница, распутница, сбежавшая жена… она притягивала его попреки всему. И читая дневник бывшей любовницы, он словно читал собственные мысли в отношении той, что сводила его с ума.

Пораженная его долгим молчанием, Катарина подняла голову и вскрикнула, потому что утративший остатки контроля император, забыв обо всем склонился к ее губам.

Тихий, полный отчаяния стон и Кати отшатнулась, потеряла равновесие, но Хассиян подхватил прежде, чем девушка упала на каменные ступени.

— Простите, — хриплый голос Яна разнесся гулким эхом, — видимо я поддался наваждению.

— Отпустите меня, — прошептала Кати, все еще удерживаемая императором.

Хассиян не пошевелился. Держал хрупкое тело почти на весу и не мог найти в себе силы отпустить.

— Еще вчера вы предлагали себя открыто, а сегодня… — в его голосе прозвучала горечь, — Какая же вы истинная, Катарина? Та, что вела себя как распутница, или это запуганное дрожащее создание, что я держу на руках сейчас?

— Отпустите, прошу вас…

— Не могу, — внезапно признался скорее самому себе, чем Катарине, Ян."

"— И на что же вас толкнет ваше вожделение в дальнейшем? — язвительностью скрыв страх, произнесла девушка.

— У вас будет шанс выяснить, — Ян аккуратно поставил ее на ноги, но в следующую секунду вновь завладел губами не сопротивляющейся девушки.

Хассиян прижал ее спиной к стене, и медленно, словно стараясь не испугать, ринулся на завоевание этой крепости. Ласково, нежно, словно укрощал дикое животное, и вместе с тем удерживая, не позволяя вырваться из его объятий. Он испытывал дикое чувство азарта и ликования, как в далекой юности, когда впервые познал женское тело, испил его дикий пьянящий мед, медленно, шаг за шагом преодолевая девичий страх. И он ждал, умело и терпеливо лаская, ждал ее ответа, ее порыва, ее стона…

Напрасно! Девушка в его руках испуганно сжалась, едва не дрожа от страха и отвращения, и Хассиян сменил тактику. Теперь поцелуи были медленными, долгими, прикосновения целомудренными… Оставив ее губы он нежно целовал щеки, сжатые глаза, влажные дорожки слез… Катарина сдалась. Опустила руки, тихо всхлипнула, понимая, что сопротивляться бесполезно… И победила.