Любовница Его Величества (СИ)

Лишь отобрав, Ян увидел мокрое пятно на поверхности… Катарина поспешно вытерла слезы, не поднимая головы, торопливо заговорила:

— Элиза не осознавала того, что делает, она думала, что просто делится новостями с подругой… она не виновна, она не знала, не осознавала, не…

— Хватит!

Император развернулся и направился к двери. Распахнув створки, не глядя на Кати приказал:

— Выходите, дальнейшую беседу вы будете вести с дознавателями, княгиня. Я не привык испытывать жалость к тем, кто предает столь же легко, как и приобретает новые перчатки! Ступайте!

Катарина понимала что произойдет, когда на допрос приведут Елизавету. Но был ли у нее выбор. В памяти вспыхнули слова Алиссин: «Сдаться всегда проще, Катарина, а сражаться на равных способен не каждый!». И другие слова королевы, те, что ранили и терзали ее сердце — «И куда тебя завело твое благородство, Катарина? Оглянись вокруг, тебя весь Шарратас вполне заслуженно считает королевской подстилкой, на которую, по странному стечению обстоятельств, покусился и князь Арнар!».

— Да, я неверная жена! — Катарина поднялась, уверенно взглянула на удивленного переменой в ее поведении императора. — Да я предавала, и буду предавать, ведь я никому не клялась в верности! А вы меня осуждаете?

Она подошла к Хассияну, и теперь не мигая, смотрела в темные глаза, фактически бросая вызов сильнейшему.

— А вы ожидаете иной реакции? — спокойно произнес Ян, пытаясь понять, что будет дальше.

И в то же время его взгляд упорно возвращался к покрасневшим губам, к тонким линиям подбородка, к изящной, виднеющейся в разрезе ворота шее…

— Вы желаете меня! — не спрашивала, утверждала Катарина и, проклиная себя за подобное, медленно подняла руку и расстегнула верхнюю пуговку.

Император нервно сглотнул, отвел глаза от тонкой полоски белоснежной кожи, мелькнувшей в расстегнутом вороте, и насмешливо поинтересовался:

— Вы столь уверены в своей неотразимости, княгиня?

Катарина усмехнулась, и неторопливо расстегнула следующую пуговку. Она отчетливо видела реакцию Хассияна, слышала его мгновенно изменившееся дыхание.

— Что вы делаете? — хрипло поинтересовался император, пытаясь сохранить самообладание.

— Я? — пристально глядя в его глаза, Катарина расстегнула третью пуговку, — Я предлагаю вам забыть о письмах Елизаветы, в обмен на…

Еще одна пуговка и он мог лицезреть полоску кожи на ее груди… Хассиян мрачно обругал себя последними словами, не понимая как может процесс расстегивания пуговиц столь привлекать, ведь еще несколько часов назад на балу, придворные дамы щеголяли откровенными декольте, которые не вызывали у него никакого интереса.