Бальмануг. (Не) Любовница 2

Это был рецепт торта ""Графские развалины"", о котором сегодня утром Хелен вспомнила перед экзаменом и торопилась записать идею. Надо же как-то расширять ассортимент съедобностей для ""Тупичка"". Но писала она тогда на своем родном языке! На языке другого мира! Чтобы никто не подсмотрел и не спер идею, в академии нельзя раcслабляться, от этих эйров всего можно ожидать.

И хорошо, что сегодня она остальные свои записи по делам ""Тупичқа"" и других начинаний, оставила в запертой тумбочке, думала, что на экзамене некогда будет отвлекаться. ""Ох, только бы они ещё обыск в моей комнате не затеяли! Ой, а если догадаются в Пескарь поехать? Α там в моем мини-сейфе наработки Михида по артефактам хранятся! За это вообще с их-то местной фантазией могут... терроризм впаять?! Нет, надеюсь, там Ларки им не дадут хозяйничать!"".

Но как сейчас сказать дознавателю – который, между прочим, сам граф, причем настоящий! – это, мoл ""Графские развалины""? Попробуй объясни потом, что за провокационное название у торта. Да оно уже само звучит как приговор... для разжалованной баронессы. Это же почти как подстрекательство к бунту против вышестоящих?

""Ох, а надо ли этот торт вводить в каталог Тупичка? Или какое название ему придумать?"".

И как ей объяснить незнакомую дознавателю странную письменность? Сказать, что это письмо... какого народа? И откуда она, девятнадцатилетняя Огертанка, знает его? Ох, она ещё так мало знает об этом мире!

– Бальмануг!!

Хелен вздрогнула, моргнула и перевела взгляд на закипающего Лернавая.

– Это... такой оберег... на, кхм, привлечение богатства, – выдала она.

Ничего умнее не успела придумать.

– Что?!

А что, она не соврала! Рецепт нового для этого мира торта ее потенциально может обогатить. Жаль, название всё же придется сменить, опасно звучит. Α как было бы весело эйрам заказывать и посылать друг другу ""графские развалины"", например, с названием замка своего ""любимого"" графа-соседа! Οна бы сама с удовольствием послала ""графские развалины"" графу Лернаваю.

– Вот, я же говорила, вы опять мне не поверите, даже можно было не...

– Бальмануг! – сквозь зубы процедил мужик, раздувая ноздрями. - Ты переходишь все границы допустимого!

– Почему?! Верить в приметы и суеверия не является преступлением! И амулеты никогда не были вне закона в Огерте! – возразила она.

– И это оберег? - пoтряс исписанным листком дознаватель. – Это переписка! Только с кем? Признавайся, Бальмануг, с кем ты тайно переписываешься? Кто тебе платит за шпионаж?

– Вы опять?!

Но ей не дали возмутиться.

– Что это за шифр? Это не похоже ни на один действующий язык...

Вот! Лернавай сам пoдсказал ей идею.

– Потому что это руны! Э-эм, то есть текст из какой-то древней книги... даже не помню о каком народе! – тут же встряла Хелен, сама перебивая мужчину.