50 знаменитых любовниц

Объединенные радостью жизни, влюбленные забывали о том, что больны. Русский акцент и черные колдовские глаза Гала делали ее экзотичной и притягательной для хрупкого 17-летнего юноши. Для него, еще совсем мальчишки, Гала — «уже почти женщина». С первых дней романа с юным поэтом она поняла, что перед ней необыкновенный талант. Этот волшебный дар распознавать божественную искру в мужчинах Гала сохранит на всю жизнь. Но она умела не только безошибочно почувствовать в человеке особый дар, а и «побудить его обладателя развиваться, стремиться к совершенству, к вершинам творчества». Можно сказать, что благодаря встрече с этой необыкновенной женщиной состоялось рождение Эжена Гренделя как поэта. «Два этих события неотделимы друг от друга, — писала Д. Бона, — как если бы любовь к Гала пришла к нему через поэзию и любовь к поэзии через Гала». Для Элюара она стала не только музой, но и самым пристальным критиком, самым первым и самым внимательным слушателем. Ей, разделяющей все его творческие порывы, поэт отныне будет посвящать свои самые сокровенные мысли. «Тело ее — золотая поэма, Бесстрастное, роскошное и гордое, презирающее собственную плоть», — писал Грендель. Образ этой русской со странным именем стал для юного поэта излюбленным фантазмом. В его мечтаниях она представала не 19-летней целомудренной девушкой, а чувственной женщиной: «неуловимой», «манящей», «презрительной», «бесстрашной»."

"21 февраля 1917 г. 23-летняя Гала стала женой Эжена Гренделя. За год до этого «реалистка и мечтательница, фривольная и прилежная», вся созданная из противоречий Гала уехала из России в Париж к своему возлюбленному. Необъяснимую, загадочную, непредсказуемую и переменчивую, поначалу ее не приняли в семье Гренделей за свою. Мать Эжена называла Гала «эта русская». Состояние подавленности, тревоги, частые приступы неврастении говорили о том, что перед ней вовсе «не классическая, разумная и простая девушка», которую она хотела бы видеть рядом со своим единственным сыном. В семье Дьяконовых-Гомберг тоже не одобрили любовное увлечение Гала, уверяя, что «в двадцать лет не стоит думать о совместном будущем с первым возлюбленным». Влюбленным пришлось немало побороться за свою любовь, сопротивляясь силе родительского авторитета. Для Гала мечта о воссоединении с поэтом-французом стала «вызовом семье, сражающемуся миру, собственной слабости и болезни». Ничто не могло заставить ее отречься от любви и ничто не занимало ее больше, чем любовь. «Я люблю только тебя, — писала она своему возлюбленному на фронт. — У меня нет никаких способностей, ни ума, ни воли — ничего, ничего, кроме любви. Это ужасно.