Сэру Филиппу, с любовью

Справиться с горем, непосильным для неокрепшей детской психики, Элоизе помогла мать. Каждую ночь Вайолет подходила к постели дочери,, долго сидела рядом, успокаивая ее, объясняя, что тоска Элоизы по отцу, невозможность смириться с его потерей - это совершенно нормальная реакция.

Элоизе и сейчас временами остро не хватало отца, но мудрое время, как известно, лечит любые раны. Во всяком случае, ночные кошмары уже лет десять как перестали мучить ее.

Элоиза не знала, что творилось в душе у Филиппа. Но если ее собственное горе было уже далеко в прошлом, то для Филиппа, судя по всему, рана была еще свежей. К тому же рядом с Элоизой в самое трудное время была мать - Филипп же сейчас был вынужден переживать свое горе в одиночку.

– Филипп! - произнесла Элоиза, дотронувшись до его щеки.

Филипп стоял неподвижно, как статуя, и только пальцы Элоизы ощущали его дыхание.

– Филипп! - повторила она, шагнув к нему еще ближе. Элоизе хотелось прогнать его боль, разгладить складки на лбу… Хотелось увидеть того Филиппа, каким он - Элоиза это знала - был на самом деле…

– Филипп! - в третий раз прошептала она, вложив в это слово все - сочувствие, понимание, заботу о нем. Филипп по-прежнему не реагировал, но Элоиза была убеждена, что он ее слышит.

И она не ошиблась - рука Филиппа медленно, осторожно и так вдумчиво коснулась ее руки, словно Филипп хотел запечатлеть это прикосновение в своей памяти."

"Поднеся руку Элоизы к губам, Филипп поцеловал ее - страстно и в то же время трепетно, благоговейно. Затем, не отпуская руки, он прижал ее к своему бьющемуся сердцу.

– Филипп? - снова повторила Элоиза. Это прозвучало как вопрос, хотя Элоизе и не нужно было ни о чем его спрашивать.

Свободной рукой Филипп притянул Элоизу к себе - нежно, но уверенно. Приподняв пальцем ее подбородок, он посмотрел ей в глаза.

– Элоиза! - прошептал он.

Их губы слились в поцелуе, гораздо более страстном, чем тогда, ночью, в оранжерее. Филипп словно хотел вобрать в себя всю Элоизу - ее чувства, мысли, тело и душу. Ему казалось, что он умрет без нее, что она ему нужнее, чем пища, чем воздух…

Элоиза не могла бы назвать себя очень опытной в искусстве целоваться. Но она знала одно: как бы ни сложились дальше ее отношения с Филиппом, этот поцелуй она не забудет никогда.

Филипп притянул ее еще ближе к себе. Рука его двигалась по спине Элоизы, опускаясь ниже… Филипп прижимался к ней всем телом. У Элоизы перехватило дыхание - никогда еще у нее не было такой близости с мужчиной.

– Я хочу тебя, - прошептал он.

Губы Филиппа скользили по ее щеке, по шее, к ложбинке на груди… Они щекотали Элоизу - и эта щекотка была приятной, возбуждающей.

Элоизе казалось, что она тает от прикосновения его губ. Она уже не помнила, где она и для чего она здесь.