Сэру Филиппу, с любовью

Черт побери, скорее бы жениться на ней! С какой стати нужно ждать эти недели? Конечно, ради того, чтобы жениться на ней, Филипп готов был бы ждать и вечность, но, откровенно говоря, он не видел смысла тянуть.

Свадьбы по церковным правилам обычно устраиваются в субботу утром - так почему бы не обвенчаться в ближайшую же субботу, то есть послезавтра? Но просто прийти к священнику и попросить его обвенчать их нельзя - нужна, видите ли, предварительная договоренность… Черт бы побрал все эти правила!

Заметив, что Оливер собрался выбежать из комнаты, Филипп в последний момент поймал его за воротник.

– Ты куда, приятель? Так не пойдет - ты должен дождаться мисс Бриджертон, - строго произнес он, хотя за минуту до этого сам клял в душе все эти светские условности. - И не надо делать такое угрюмое лицо. Улыбайся!

Оливер вернулся и изобразил улыбку, но она выглядела столь неестественно, что никого не могла бы обмануть.

– Это не улыбка! - сказала Аманда.

– А что же это, по-твоему? - проворчал брат.

– Так не улыбаются.

Филипп старался не обращать внимания на детей - ему было о чем подумать. Что касается предварительной договоренности со священником, то надо сейчас же поговорить с Энтони, попросить его заняться этим. А Элоиза, пожалуй, уже может взять на себя роль мачехи. Сегодня она могла бы провести день с детьми, а ночь… Ночь с ним.

Подумав об этом, Филипп не смог сдержать улыбки.

– Чему ты улыбаешься, папа? - спросила Аманда.

– Вовсе я не улыбаюсь! - Филипп вдруг почувствовал, что кровь приливает к его лицу.

– Нет, улыбаешься! - не сдавалась та. - А теперь покраснел!

– Не говори глупостей! - проворчал Филипп.

– Нет, покраснел, покраснел! Оливер, посмотри на папу - правда, у него щеки красные?

– Еще одно слово про мои щеки, и я… - начал было Филипп и замолчал. Угрожать детям ремнем было бесполезно - те все равно знали, что он их не отшлепает.

Тем не менее, угроза на детей все-таки подействовала - они заметно присмирели. Но, как оказалось, ненадолго. Как только Филипп отвернулся от них, чтобы посмотреть на часы, вдруг послышался грохот и обиженный голос Аманды:

– Оливер!

Филипп отвел взгляд от часов - те показывали уже без двадцати час. Табурет, на котором только что сидела Аманда, был опрокинут, а сама она лежала на полу.

– Он толкнул меня! - заявила девочка.

– Не толкал я тебя! - проворчал Оливер.

– Толкнул.

– Не толкал!

– Оливер, - сдвинул брови Филипп, - ты хочешь сказать, что она сама упала?

– Да.

Выражение лица Оливера, однако, явно говорило о том, что это неправда. Филипп пристально посмотрел на него.

– Ладно, - признался мальчик, - я действительно ее толкнул. Извини, Аманда!

Филиппа это удивило. Давно он уже не слышал, чтобы Оливер сам, по доброй воле, признавал свою вину и перед кем-нибудь извинялся.